Одна любовь. Двойная месть

Соболь стоит перед Рустамом, да, он может сделать то, о чем говорит Немец, в груди горит огонь, прожигая насквозь жаждой ненависти и мести. Он медленно достает из-за спины оружие, передергивает затвор, вытягивает руку.

В помещении сразу становится тихо, перед его глазами только наглый взгляд избитого Рустама, в глазах наркотический блеск, он скользит языком по еще целым зубам.

— Почему ты уверен, что мы ничего тебе не сделаем?

— Потому что у меня ваша шлюха, а вы должны ответить за свои прошлые дела.

— Ответ неверный.

Влад давит на курок, чуть слышный щелчок, пуля с такого расстояния проходит насквозь голову Амирова. Женский крик заглушает выстрел, но Владу уже все ровно. Прикрывает глаза, не слыша, что ему говорит Герман, хватаясь за голову. Он видит только Полину, разбитую губу, как она цеплялась за его руку и не хотела отпускать, словно знала, что он намерен сделать.

Но так лучше. Для всех лучше.

— Соболь, блядь, что ты творишь?! Ты совсем охерел?!

— Полина в машине, иди к ней, она с Сашей, — Влад разворачивается и просто уходит, сунув в руки Германа оружие. — Сделай с этим, что считаешь нужным.

— Вот это дела, — Тихон подходит ближе, смотрит на тело Амирова, потом на девушку, что забилась в угол и плачет. — Кто такая? Девка его? Что она постоянно скулит и воет?

Герман лишь пожимает плечами, провожая Влада взглядом. Ведь никто никого не собирался убивать без надобности. В другое время Герман сам придушил бы эту гниду, но на душе слишком много грехов, а за них, как говорят, придется расплачиваться детям. Он не хотел этого. В голове сразу выстраивается ход мыслей, как замять это дело и что скажет на это все Тихон."

"Они так и стоят, смотрят под свои ноги, на лужу крови под головой Рустама, она не красная, а почти черная.

— Иди, я все улажу. Тебя ждет женщина, и выкрути мозги Соболю, если начну я, будет долго и больно всем.

Герман смотрит на Тихого, кивает, он теперь его должник. Но за спиной слышен чей-то крик, парни с автоматами удерживают пожилого мужчину. Он вырывается, подбегает, смотрит под ноги, хватается за сердце, прикрывает глаза, бормочет что-то на чужом языке.

— Это должно было случиться, но я не думал, что так быстро. Бедный мальчик, бедный мой мальчик. Он сам погубил себя. Да простит Аллах ему грехи.

Герман не стал слушать дальше, кивнул Тихону, быстро вышел из комнаты, пряча оружие в пальто. И зачем он только дал его Владу? Ведь совершенно не думал, что именно так все закончится, что он сделает этот выстрел.

Пересек двор, открыл дверь машины, увидел Полину, на ее руках сына. Сердце дрогнуло, лишь на миг прикрыл глаза. Полина смотрела, словно ждала ответа, а он не знал, что сказать.

— Полина, как ты? Все хорошо? Как Сашенька?

Он садится в салон, а охрана выходит.