Одна кровь на двоих

Дорогие курорты, звездные отели, один и тот же круг общения, плавно перетекающий с зимних Альп на летние Карибы и Лазурный Берег, с непродолжительным посещением родины, а именно государства Москва.

Они жили каждый своей жизнью — он своей работой, не заканчивающейся никогда, она круговертью будней жены богатого человека — и почти не виделись.

Это она точно подметила — порой он удивлялся, обнаружив ее в квартире. Спали они в разных спальнях. Он ложился поздно, вставал рано, спал очень чутко. Она ложилась рано, вставала поздно и спала как убитая от переизбытка эмоций, танцев, встреч и наличия шампанского в крови.

Когда случались официальные приемы, где положено присутствовать с женой, они, изображая «правильную пару», присутствовали, но сразу после прихода и приветствий — порознь. Он, отбыв необходимое для него время, пообщавшись с теми, с кем планировал встретиться, как правило, уезжал, она оставалась.

Дмитрий попытался вспомнить, когда они последний раз занимались сексом?

И не смог.

Когда он занимался последний раз, помнил четко — позавчера, с Леной, девушкой из отряда тусовщиц, постоянно присутствующих во всех возможных местах появления богатых и знаменитых, умненькой, милой, с окончательно не забубёнными мозгами и одной целевой направленностью — поимка богатенького папика.

Он женился на Ирине четыре года назад, устав от череды барышень из данного отряда, обязательным соцпакетом прилагающихся к бизнесменам его уровня, кочующих с одного вип-ме-роприятия на другое.

Она ему понравилась и показалась не настолько испорченной конкретностью цели и осознанием собственной исключительности, неизменно наступающим при постоянном присутствии около сильных и известных мира сего.

Ему хотелось детей, семьи, домашности."

"Ирина очень старательно делала вид, что ее не интересуют его деньги, не менее старательно, по всем инструкциям съема богатых мужиков, отказывалась от дорогих подарков, делая упор на разухабистый секс, намекала, печально вздыхая, на любовь к нему как к мужчине и личности, с отрывом от его благосостояния.

Он усмехался про себя, видя все эти заходы, и даже иногда верил ей, зная все наперед, принимал участие в постановочном спектакле.

Как-то после нескольких тонких, как ей казалось, намеков на женитьбу, прямолинейных, как танковая борозда, для его знания жизни и людей, лежа на разворошенной кровати, наблюдая за ее одеванием, он, неожиданно для себя, решил: «А почему бы нет?»

— Ты хочешь за меня замуж? — лениво поинтересовался Дмитрий Федорович.

Она вдевала в ухо серьгу, стоя перед зеркалом. Он с удовлетворением наблюдал в зеркальном отражении метаморфозы ее лица, как смену кадров — удивление, ошеломление, испуг, робкая надежда, переполох и наконец маска спокойствия.

— Хочу.