Одна из тридцати пяти (СИ)

— Снимай свое платье, Джина! — одно колено принца опускается на кровать, сминая простынь. — Хочу увидеть тебя всю, и незачем так бояться, тебе, возможно, все понравится.

Я прижимаюсь к изголовью, пытаясь придумать, что сделать, сказать, как выкрутиться. Напряженный, даже серьезный, вид Эдмунда не оставляет мне шанса.

— Как брал тебя Райт, Джина?

Меня мутит, я бросаю быстрый взгляд на часы, затем в окно, призывая несносное светило поскорее появиться на горизонте.

— Иди сюда! — рука мужчины хватает меня за лодыжку, но я упорно отбиваюсь, держась руками за изголовье.

Просить его подумать о затеянном, каре небесной и возмездии совершенно нет смысла. Принц решил совершить свою месть здесь и сейчас в надежде, что я лишь тихо поплачу и смирюсь.

— Гадина! Маленькая гадина, — шипел Эдмунд подтягивая меня за ногу, пока не навис сверху, хватая мои руки, — даже сейчас ты не можешь понять, — усмиряя меня, выговаривал мужчина, — что лучше тебе быть поласковей. Тебе еще долго жить здесь со мной, Джина.

Он встряхнул меня за плечи, и я затихла, напугано глядя ему в глаза.

— Вот так, вот и славно, — его пальцы резко ухватили меня за шнуровку платья.

Провозится с ней пару часов, хотелось надеяться. Я мельком глянула на лежащий рядом на столике поднос с горячо любимым принцем чайничком душистого чая.

Между тем Эдмунд пытался совладать со шнурками, пока не решил попросту задрать мне юбку, чего я категорически не могла позволить. Его горячая ладонь скользнула по щиколотке к колену, вызывая омерзение. Юбка, нижняя юбка и чулки немного затормозили мужчину. Он приподнялся, небрежно откидывая подол, пытаясь разглядеть все, что под ним скрывалось, и… в этот момент моя рука нащупала рукоять фарфорового чайника.

В висках вовсю пульсировала кровь. Сердце вырывалось из груди вместе с хриплым дыханием. Моя рука оказалась зажата в кулаке Эдмунда, пальцы разжались, чайник выпал, а на губах принцы появился оскал:

— Ты упустила свой шанс, мерзавка, — он вдруг соскочил с постели, прошагал к столу, повернул ключ и извлек трофейный кинжал.

Я тоже сползла с кровати, просчитывая ходы.

— Теперь я тебя точно раздену, — с самодовольством, присущем самому настоящему подонку, Эдмунд пошел ко мне, не стесняясь собственной отталкивающей наготы.

Прокручивая в руке кинжал, рукоять которого была усыпана камнями, принц любезно демонстрировал мне оружие, которым он будет усмирять мою гордость.

Тяжело дыша, я пятилась назад, пока не уперлась в кресло, поняв, что любые маневры бесполезны.

— Ты никогда не будешь хорош, как Райт Берингер. Ты жалок, а он велик. Он истинный король Хегея! — из меня вырвался этот поток слов, впиваясь в Эдмунда острой яростью.

Принц грубо вцепился в шнуровку, вспорол, рывками стягивая с меня платье.