Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

И вот попал Иван Афанасьевич в страну, где идет гражданская война, где людей убивают каждый день не только на фронте, а и на улицах далеких от фронта городов. Но все равно здесь было куда лучше, чем дома. Он мог работать по собственному разумению и свободное время проводить, как нравится, по мере необходимости разменивая золото на местные бумажки.

Постоянно отлучаясь по собственным делам, Шестаков дал ему очень много воли. «Чекистов, что наших, что здешних, вокруг полно. Друг другу мешают, друг за другом следят. Ты выстрой мне отдельную службу, настоящую, чтоб такого, как в Москве, больше не случалось. В средствах я тебя не ограничиваю. В методах тоже».

Еще недели ему хватило, чтобы разобраться с испанскими «товарищами», попутно выяснить, кого Шестаков сумел купить «правильно», а кому доверяется зря.

Но это - текущая работа. Несравненно более легкая, чем дома. Главное - протоколы писать не надо, а импровизировать разрешено в полную меру.

Через нужное время Буданцев исчез из миссии. Почти никого это не заинтересовало. Слишком незначительная фигура, как пришел, так и ушел. Куда - не наше дело.

Он умело изменил внешность, опыта не занимать, снял совсем скромную комнату в мансарде древнего дома, откуда хорошо было видно здание миссии, включая окна и балкон кабинета Шестакова.

Три языка, которые Буданцев учил в реальном училище, ненужные в СССР, разве что книжку на французском или немецком, случайно подвернувшуюся, с пятого на десятое пробежать, здесь легко и быстро восстановились в памяти. Испанский тоже пошел. Главное - не стесняться, заговаривать с кем угодно, улыбкой и жестами извиняясь за недостатки произношения, учебники, словарь на ночь зубрить, все и получится. Так что разговаривать с иностранцами получалось, он понимал, и его понимали.

Григорий Петрович, когда Буданцев приходил к нему с очередным докладом, замаскированный то под рассыльного из министерства обороны, то просто неприметного штатского, рассеянно кивал, непременно наливал стаканчик (моментами сыщику казалось, что его шеф законченный алкоголик, вот только пьяным он его никогда не видел, выпившим - тоже), просматривал рапорты, выслушивал устный доклад. Открывал сейф и бросал на стол толстые пачки песет.

– Мусор, конечно, но и это тоже деньги?

– Деньги, Григорий Петрович, особенно если много,

– Да что много? Ты хоть раз видел когда настоящие деньги и много? - так, казалось Буданцеву, Шестаков шутил.

– Ну, я «Золотой теленок» читал… - Буданцев думал, что он отвечает «в масть».

– Так читал или видел?

– На обысках бывало…

После этого они выпивали совсем по чуть-чуть рома, Шестаков. шумно вздыхал через нос, доставал из стола полсотни долларов или фунтов, клал перед Буданцевым. В руки никогда не передавал.