Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Только - как к вам теперь следует обращаться?

– Эксцессов не допустим, - присущим Шестакову, но не ему самому тоном ответил Сашка. - На этом хотя бы уровне. Писателей расстреливать ни к чему. На вашем же примере очевидно. Проще перевоспитать или задвинуть до поры. Вам еще как минимум одну знаменитую книгу написать предстоит. Которая станет чрезвычайно популярной. Возможно, не так, как вам бы сейчас хотелось, но тем не менее. Название сказать? И год издания?

– К чему я привык, к чему нет - разговор отдельный. И злиться мне на самом деле бессмысленно, разве что на самого себя временами. Как ни крути, а я последнее время все больше склоняюсь к солипсизму. Также и вас свободно могу расценивать, как очередную эманацию тех мыслей, которым предаюсь последнее время…

– Здравая позиция для сохранения душевного равновесия. Вам в нем не откажешь, я это без всякой лести говорю.

– А в качестве кого, позвольте осведомиться? Или - по чьему повелению? Гадать не хочу, честно признаюсь. Да и незачем, наверное. Кое-какие мои мысли вы ведь читаете?

– Увы, Александр Иванович. Разве общение с инопланетными друзьями вас ничему не научило? Мысли человека в динамике, тем более такого, как вы, читать невозможно. Кое-какие сведения извлекать из долговременной памяти и прочей относящейся к вам стабильной информации - другое дело. Эмоциональный фон считываю, само собой, могу вообразить примерное направление хода ваших размышлений - так ведь и вы это умеете немногим хуже, правильно?

– С вами - пока не очень получается, - честно признался Сашка. - Так это и неудивительно, вы же не личность, вы - макет…

– Вот тут - ошибаетесь, - весело рассмеялся «писатель». - Самая настоящая личность. Слегка по-другому устроенная, но - непринципиально. Особенно - последние двадцать лет. Мог бы порассказать, только не сегодня. У меня присутствует отчетливое ощущение, что мы друг другу можем очень и очень пригодиться.

Шульгина не то чтобы поражало, но в достаточной мере удивляло, насколько резко изменился его собеседник всего лишь за час. Такое в принципе бывает, именно с тайными, как одна знакомая профессорша выразилась, «доброкачественными» алкоголиками. Пребывал человек в некоторой фазе депрессии, вызванной своим не соответствующим притязаниям положением, невозможностью по тем или иным причинам принять очередные сто - сто пятьдесят, чтобы выйти «на режим», сейчас употребил и расцвел. Глаза заблестели, лицо порозовело, кровь по жилочкам заиграла. Сколько ему лет, исходя из биографии «прототипа»? Сорок восемь, кажется? Вполне достойный возраст.

– Что, заметно стало? Это мы сейчас поправим.