Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Хотя, казалось бы, какая в принципе разница?

Тут писатель поднялся из-за своего столика, подошел, гордо держа перед собой рюмку с жалкими каплями алкоголя на дне. В левой руке дымилась папироса с изжеванным мундштуком. Дернул головой сверху вниз, изображая намек на поклон.

– Вы меня хотели видеть? А зачем? И кто вы такой?

– Присаживайтесь, Юрий Митрофанович. Меня Григорий Петрович зовут. Инженер. Когда-то я присутствовал на одном из ваших выступлений. Книги, само собой, читал. С большим удовольствием. И вдруг увидел вас здесь. Естественное желание - познакомиться поближе со знаменитым человеком. Коллегой…

– Каким коллегой? Я на юридическом учился.

– Как же? «Инженеры человеческих душ»… Не я придумал.

Говорил писатель отрывисто, несколько брюзгливым тоном, словно человек, по пустякам оторванный от важного дела, причем личностью малоинтересной, а то и неприятной, только «прежнее» воспитание мешает послать невежу прямым текстом туда, куда он заслуживает.

Лишь взгляд выдал, искоса брошенный на графин Шестакова, на тарелки, полные закусок.

– Ну ладно, раз уж так случилось… За знакомство. - Первый протянул рюмку, чтобы чокнуться, сглотнул. Дернулся плохо выбритый кадык над слегка засаленным узлом галстука в горошек.

– А вы что, действительно простой инженер? - осведомился, глядя подозрительно.

– Не понял. Инженер - это образование и образ мысли. А уж простой или сложный - не мне судить.

– Я не то хотел сказать, - слегка растерялся писатель, которого Сашка приткнул на его поле, - я в смысле, рядовой исполнитель или начальник…

– Эх, Юрий Митрофанович, занятие чисто словесным трудом никак не способствует… Какая разница, лично ли я придумал паровоз и его построил или при этом направлял деятельность еще десятка людей, способных на то же самое, но обделенных некоторыми организационными способностями?

– Да-да, я вас понял, - ответил писатель, слегка ошеломленный не совсем привычным ему способом ведения дискуссии. - Так, может, лучше выпьем по этому поводу?

Особого повода Шульгин не заметил, но вел тему именно к такому предложению. Искусство - заставить человека первым сказать то, что от него требуется. А Сашке требовалось именно это - раскрутить известного и безусловно талантливого человека на интересный, необязательный разговор, в ходе которого он и сам отдохнет, и сумеет узнать нечто такое, чего от других здешних знакомых не узнаешь. Он даже начал подумывать, что, оказав писателю незаметную, но мощную поддержку, через него можно внедриться в круги готовой к переменам интеллигенции. Ничего сложного, кстати. Затруднение могут представить только первые шаги.

Естественно, Шульгин распорядился накрыть стол уже по-настоящему.