Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Сам он, подтянутый и бравый, идет пружинистой походкой, насвистывая нечто вроде: «Не гляди назад, не гляди…» Впереди - чашка кофе с булочкой в угловой кафешке, шесть часов необременительной работы с пациентами, потом - предполагаемая поездка в Железноводск с красавицей-докторшей, руководительницей практики, почему-то одинокой в свои двадцать семь. И все вытекающее…

Так, может, сразу туда отскочить? Никаких препятствий. И остаться именно там навсегда?

Шульгин одним глотком осушил стакан. Еще раз оглянулся. Теперь - чтобы посмотреть, не скрывается ли за высокими спинками кресел у обеденного стола некто похожий на Мефистофеля.

Но искушение поддаться навязываемым мыслям и решениям сильно, сильно! Пусть он не святой Антоний, но занимаются им плотно. Практически неверующий Сашка, благо никто не смотрит, старательно перекрестился, вспомнив, что надо справа налево.

Тот раз Андрей сказал:

– Не думаешь ли ты, что как раз Держателям захотелось нас с тобой разлучить? В каких-то собственных целях. Не зря же идея (не ходить в плавание, а остаться в Севастополе) возникла у тебя только что?

– Нет, - ответил ему Шульгин. - Ни на твое, ни на мое мышление они впрямую воздействовать не могут. Отчего и изобретают всякие окольные ходы. Чтобы принудить нас к тем или иным «добровольным» поступкам… Если бы умели - все наши приключения не имеют смысла.

– Для нас не имеют, - возразил Новиков. - Для них, кажется, какой-то имеют.

Задумался на минутку, глядя на пепел, образующийся на конце сигары, и спросил:

– Саш, ты уверен, что никто посторонний последние дни на яхте не появлялся?

Вопрос показался Шульгину странным.

– Посторонний - в каком смысле? Воронцов - посторонний?

– Нет. Он, наверное, нет… Другие… Да не так это в принципе важно. Книги на борт ты возил?

– Как раз книги - только я. И оружие…

Сашка подскочил с табурета. Он отлично помнил тогдашний ход мысли и поступок Новикова.

Подошел к шкафу и с трудом вытащил с одной из полок толстую книгу в потертом зеленом переплете с золотым тиснением на корешке. «Конфуций. Уроки мудрости».

Отчетливо вспомнил момент четырехлетней (по отдельному счету) давности. Как он бросал на стол золотые гадательные монеты и что выпало. Повторить? Пожалуйста. Шесть бросков. Не могли, ну не могли даже всесильные Держатели Мира предвидеть такой ход, тем более прямо сейчас переворачивать червонцы в полете. По ранее обсужденной причине.

Выпала третья гексаграмма. «Чжунь». «Начальная трудность».

Совершенно верно, прошлый раз была она же. А итог? Оставить начатое дело, сохранить стойкость в малом, обойтись без слез и крови?

Так мы и поступим. Вряд ли старик Конфуций тоже стал работать на Игроков. Пожалуй, он настолько древен, вечен и мудр, что может себе позволить остаться самим собой.