Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Республиканцы, не проигравшие войну, в любом случае будут нам более полезны, чем капитулировавшие. Гитлер тоже на мировой арене прямой опасности пока не представляет, а получив предметный урок, станет гораздо тише и сговорчивее, нежели он же, вкусивший радость победы. О Муссолини я уже говорил, Что до англо-французов и Лиги Наций…

Им нужно при каждом удобном случае тыкать в морду их же политику двойных стандартов, с высоких трибун каждодневно настаивать или на одновременном и стопроцентном выводе оттуда всех и всяческих иностранных войск под международным контролем, или издевательски предложить введение самых жестких санкций против нарушителей «невмешательства». Нам их санкции глубоко по барабану, а вот итальянцам и немцам - отнюдь! Вообразите, товарищ Сталин, что ОНИ НАМ могут противопоставить? Вообще все! Английского флота мы не боимся. Все пехотные дивизии Польши раскатаем западнее их границ. Немцам до нас не добраться чисто географически. То есть - пошли они все…

Сталин и сам любил вставлять в разговор грубые и даже матерные выражения, потому резкие выражения своего сатрапа[49] принял с пониманием. Значит, уверен в себе человек, коленки у него не дрожат.

Самый дальний на тот момент в мире бомбардировщик двенадцать часов трясся в воздухе, бренча какими-то незакрепленными железками, продуваемый через тысячи щелей ледяным ветром, без всякой герметизации, тащась ненамного быстрее хорошего автомобиля на высоте вершин Эльбруса. Пассажиры, предусмотрительно одетые в трехслойное нижнее белье, как у водолазов, меховые кожаные костюмы, а поверх еще и полушубки, сорокаградусный холод переносили нормально, хуже было с вибрацией, утомительным гулом моторов, воздушными ямами и нехваткой кислорода. Многим такой комплекс непривычных для цивилизованного человека факторов показался тяжеловатым. А куда денешься? За борт не прыгнешь, а чтобы освободить бунтующий желудок - пакет из толстой бумаги выдан, и все на этом.

Шульгину и еще нескольким людям на борту, в том числе экипажу, было полегче. Сашка время от времени заходил в пилотскую кабину, где за штурвалом сидел знаменитый летчик Громов, которому, как двадцатью пятью годами позже Титову, волею вождей не позволено было стать «летчиком номер один».

Чкалов первым пролетел на «РД-25» 10 тысяч километров из Москвы в Портленд (США) за 63 часа, а Громова, который чем-то Сталину не очень нравился, отстранили от полета, чтобы не стал первым. Однако, назло всем, ровно месяцем позже он на таком же точно самолете покрыл на полторы тысячи километров больше за 62 часа, имея в баках такой остаток горючего, что только мексиканская граница помешала установить суперрекорд.