Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

В отдаленном парой десятков метров туалете зашумела спущенная вода, а через короткое время на пороге возник ошарашенный Валентин в сиреневых шелковых подштанниках. Понятное дело - проснулся по нужде, имея в виду еще часик после того поспать, самый сладкий, особенно при нынешней погоде, и увидел свет в конце коридора, подумал сперва, что с вечера забыл выключить - и нате вам!

– Привет, Валентиныч, - радушно сказал Шульгин, приподнимая рюмку к глазам. - Умойся, присоединяйся, разговор есть. Или обратно в койку? Я не спешу, можно и попозже…

– Какой там попозже, - пробурчал Лихарев, окончательно приходя в себя. - Я сейчас… - Похоже, он как должное воспринял начальственное «ты», которое утвердил в обращении к нему Шестаков-Шульгин. По крайней мере, недовольства не показал.

Валентин долго плескался в ванной, освежаясь ледяной водой, вернулся более-менее одетый.

Вообще, довольно жестоко заставлять человека встать раньше, чем он себе наметил. Лучше б вообще не ложиться. Тут еще дополнительно шокирующая ситуация: как если бы на вашей личной яхте, идущей через Индийский океан, вдруг незнамо откуда оказался лишний пассажир, не в спасжилете, а во фраке и бабочке. Сидит, сволочь, нагло улыбаясь, в гостевом салоне и пьет хозяйский коньяк.

На что и расчет. Неприятеля нужно брать тепленьким и врасплох.

– Я вам всегда рад, Григорий Петрович, - произнес Валентин тщательно заготовленную фразу, - но все-таки не совсем понятно…

– Да ты не напрягайся, - мягко сказал бывший нарком. - Удивительного в жизни гораздо больше, чем можешь представить даже ты. Хорошо, в ходе германской войны старший лейтенант Власьев, с которым ты слегка знаком, обучил меня этой простой мудрости. На наглядных примерах. Сильно интересуешься, как я вошел в твое уютное гнездышко. Отвечаю - через дверь. Легко…

– Но это же… - слегка даже задохнулся от удивления Лихарев.

– Невозможно, ты хотел сказать? Увы. Людям свойственны заблуждения. И не совсем людям - тоже. Мне порой кажется, совсем не люди подвержены тому же пороку.

Хитро подмигнул собеседнику, разминая в пальцах папиросу.

– О чем вы, Григорий Петрович?

– Знаешь, чтобы язык о зубы не бить лишний раз, я тебе почитать кое-что дам. А там и объяснимся… - и протянул Лихареву собственный труд, вложенный в советский конверт из сероватой крафт-бумаги. Специально пришлось по пути забежать на Центральный телеграф, благо недалеко.

– Это я у себя в почтовом ящике нашел, около полуночи, - счел нужным подчеркнуть Шульгин.

Ох, как он любил такие игры! Партнер сразу выбивается в безусловно проигрышную позицию, и смотреть, как он там барахтается, - милое дело.

Валентин, при всех его способностях, прочел письмо дважды.