Формула одиночества

А следом и Вадик буркнул: «Пока!» и выскочил на улицу.

Сабрина, опираясь на палочку, подковыляла к окну и вдруг заметила, что Марина продолжает стоять с отрешенным видом посреди комнаты.

– Ты что? – закричала она сердито. – Беги за ним, пока не улетел! Обязательно скажи, что любишь его. Ему там легче будет!

– Я уже ему сказала...

Марина с трудом, как сомнамбула, развернулась и направилась к окну. Но не дошла и обессиленно опустилась на скамейку.

«Он не вернется!» – билась в голове одна-единственная мысль. И Марина никак не могла взять в толк, почему она не поверила Арсену. Возможно, потому, что он слишком явно демонстрировал свою любовь? А она к этому не привыкла... Или дело было в другом, о чем она старалась не думать? Но именно это что-то затянуло ее мозг плотной паутиной, сквозь которую не смогла прорваться ни одна мысль, кроме одной: «Я его никогда не увижу!»

Марина прижала виски к ладоням и застонала – мучительно, с надрывом, не замечая, что плачет.

Сабрина обняла ее, прижала голову к своей груди и, слегка покачиваясь, принялась шептать, словно убаюкивать:

– Успокойся, ради бога, успокойся! Он вернется, обязательно вернется...

И это неожиданно возвратило Марине присутствие духа. Она отстранилась от Сабрины, вытерла глаза и улыбнулась своей подруге по несчастью.

– Спасибо, – сказала Марина, – мне нужно ехать. Возможно, мы уже не увидимся. Но знай, в любом случае ты сможешь рассчитывать на меня. И главное, не гони коней. Понимаешь, что я имею в виду?

Сабрина с готовностью кивнула и, оглянувшись на дверь, торопливо прошептала:

– Больше всего на свете я боюсь потерять Лавра. Первый раз в жизни мне хочется просто смотреть на него, разговаривать, смеяться, а вот остальное... – Она махнула рукой и поморщилась. – Остальное для меня неважно. Если он не захочет, пусть так и будет! Тогда я попрошусь присматривать за коровами. Когда-то у меня неплохо это получалось.

– Ну, за коровами он вряд ли позволит тебе ухаживать. – Марина улыбнулась и поднялась со скамейки. – Кажется, не только беспокойство о твоей ране заставило его притормозить твой отъезд.

– Ты думаешь? – робко справилась Сабрина и покраснела. – Господи, как он мне нравится, ты не представляешь! – И быстро перекрестилась на иконы в углу столовой. – Боже, я на все-все готова! Только оставь меня здесь!

– А как же твоя работа в Москве? – осторожно поинтересовалась Марина. – Ты готова все бросить ради жизни в этой глуши? А вдруг через месяц ты захочешь вернуться в Москву?

Но Сабрина на этот раз проявила, казалось, несвойственное ей благоразумие.

– Вот по этой причине я не хочу торопить события, чтобы не рвать потом душу себе и Лавру."

"Она сказала это очень серьезно, без прежних ужимок и ухмылок.