Формула одиночества

Ее нельзя было предавать забвению. Она переходила из поколения в поколение от отца к сыну, даже в том случае, если убийство случалось, когда тот находился в утробе матери, а порой доставалась в наследство внуку. Правда, самым идеальным сроком для отмщения считается быстрая мгновенная месть. Пока покойника не предали земле. В народе о таких удальцах складывали песни.

– Да, – сказал Лавр, – кое-кто воспринимает кровную месть как пережиток, как дикий обычай, но она на самом деле сдерживает более дикие преступления и даже стабилизирует отношения в обществе. Для убийцы страшнее сознавать, что он будет непременно наказан, чем отсидеть срок в лагере. Когда-нибудь он все равно выйдет на свободу, и тогда уже никто не гарантирует ему жизнь.

– По-вашему, этот ублюдок Гиви не успокоится, пока не отомстит Игорю? – Костик покачал головой. – Тогда я вашему другу не завидую.

– Ну, Гиви вряд ли сможет быстро отомстить, – усмехнулся Арсен, – а вот его брат Автандил наверняка не успокоится. Но ему придется иметь дело не только с Игорем, но и со мной, и с Лавром. И он это знает!

– Вы хотите сказать, что прикончите Гиви? – воскликнул Костик.

Арсен недовольно поморщился.

– Его будут судить. И дело суда определить ему наказание. – Он посмотрел на Вадика, который за время завтрака не проронил не слова. – Смерть твоих родителей даром ему не пройдет. Я тебе обещаю.

– Я его из-под земли достану, – процедил сквозь зубы Вадик. Глаза его сузились от гнева. – Если он скроется в своей Грузии, я его и там найду. И пусть я сдохну после всех грузин.

– Все грузины здесь ни при чем, – покачал головой и улыбнулся Лавр. – Есть среди них, как и везде, негодяи, но в большинстве своем это веселые, красивые и трудолюбивые люди. Доброжелательные и искренние. А песни у них какие! Заслушаешься! Нет, нельзя, мальчик, по нескольким сотням подонков судить о целом народе.

Вадик что-то ответил, но Марина не поняла, что именно. Арсен внезапно поднялся на ноги и выразительно посмотрел на Сабрину-Светлану. Та мгновенно отодвинулась от Марины, освободив ему место.

– Что с тобой? – Арсен устроился рядом и взял Марину за руку. – Холодная, как ледышка... Тебе плохо?

– Нет, – она опустила глаза, – просто на душе кошки скребут. Тут бы радоваться, плясать от счастья, а мне реветь хочется, – призналась она и, смущенно улыбнувшись, посмотрела на Арсена. – Ты слишком стремительно ворвался в мою жизнь. Не делаем ли мы ошибку, что так резко меняем свою судьбу?

Арсен нахмурился и посмотрел на нее исподлобья.

– Хочешь, я немедленно объявлю всем, что мы скоро поженимся. Я не вижу здесь ничего стыдного. Возможно, меня немного заклинило, но не до такой же степени, чтобы не давать отчета своим поступкам?

– Только не это! – Марина с испугом посмотрела на него.