Одинаковые. Том 2. Гимназисты

— Сейчас спустишься вниз и позовешь его, скажешь, что жена приехала, и изволит встречи с ним, да смотри, если выкинуть чего надумаешь вмиг останешься без глаза, — с этими словами я сделал небольшой надрез на его щеке."

"— Хорошо, хорошо, только не убивайте, я все расскажу, все знаю почитай десять лет здесь в прислуге, только вот Марья Антоновна сюда и не приезжает почти никогда, лет пять последних была.

— Скажешь так. Беда в городе приключилась какая-то, а она и не говорит, но требует мужа, понял?

— Понял, понял, все сделаю! — замотал как болванчик головой перепуганный Никифор.

Я развязал ему ноги и для начала вывел на улицу, где под прицелом револьвера Лехи освободил и руки. Далее мы схватили вдвоем с Никифором бугая, которого звали Данила, по словам плюгавого, и затащили в дом через центральный вход. Телохранитель уже пришел в сознание, пытался дергаться, но хорошо связанные конечности не давали ему такой возможности.

Выяснив у Никифора, что минимум два дня здесь никого не появится, очень уж его сиятельство не хотел огласки своих развлечений, да так, что разгонял немногочисленную дворню по домам на время интимных встреч, мы решили, что большой надобности торопиться с операцией не стоит. Есть время все обстоятельно продумать, для достижения наилучшего результата.

Спустив вниз Никифора, предварительно связав руки у того за спиной и повторив инструкцию, от выполнения которой будет зависеть жизнь подручного графа, я подал знак, и он громко заговорил:

— Ваше сиятельство, Ваше сиятельство, беда, беда случилась. Марья Антоновна прибыла, Вас просит.

Из-за закрытой двери раздался женский вскрик, а затем мычание. Видимо Вельский заткнул своей жертве рот кляпом в этот момент. Через пару мгновений послышался звук отпираемого засова, и дверь тихонько стала открываться во внутрь помещения.

То ли граф почувствовал что-то не ладное в словах Никифора, то ли чуйка у него работает как у того пса, но выходил он из каморки выставив вперед руку с револьвером.

— Никифор, шельма! Где ты? — уверенным властным голосом господина проговорил граф.

— Здесь я, здесь Ваше сиятельство! — с дрожью в голосе ответил Никифор, за спиной которого практически невидимый для князя в свете лампы стоял Никита.

Я же притаился у стены, рядом с дверью, и как только высунулась рука с револьвером, и граф сделал первый шаг, открыв голову попытался нанести удар дубинкой по его светлейшей голове. Да чуйка, у того работает что надо, не знаю как, но он отклонился от удара, и тот попал ему в плечо правой руки, державшей револьвер.

Бил я не насмерть, поэтому из крепкого жилистого аристократы таким ударом дух выбить не вышло, тем более если бить не по голове.