И один в тайге воин

– Владимир Алексеевич, – скривившись, укоризненно протянул Мишка. – Вот я посмотрел бы на вас, коснись дело ваших детей.

– Думаешь, я сам об этом не думал? – усмехнулся офицер с заметной растерянностью. – Думал. С того самого дня, как на тебя нападение устроили.

– И чего надумали? – с интересом спросил Мишка. – Стали б похитителей в суд тащить?

– Не знаю, – помолчав, честно признался офицер. – Тут от обстоятельств всё зависит.

– От обстоятельств? – задумчиво переспросил Мишка. – А как вам такие обстоятельства? Вы попадаете в руки бандитов, которые передают вас врагам вашего государства. Дальше вас или увозят, или просто убивают, выбив искомое. А вашу дочь попросту продают в рабыни. Танюшке восемь. Ещё года три-четыре, и хозяин может запросто из девчонки наложницу сделать. А потом начать продавать её на время всем желающим. Хотели бы ей такой судьбы?

– Господи, – растерянно перекрестился офицер, содрогнувшись всем телом. – Ты уверен в своих словах?

– Уж поверьте, таких несчастных там много, – вздохнул Мишка, сжимая кулаки. – А вообще, один умный человек как-то сказал мне, что все разговоры о прощении и законном наказании не больше чем попытка властей удержать народ от возмездия. Положите на стол заряженный револьвер и покажите такому болтуну, как какой-нибудь подонок насилует его ребёнка. Вы и оглянуться не успеете, как он всадит в него весь барабан. А про свои убеждения и не вспомнит. Так что давайте не будем больше о том, что я там сделал.

– Ладно. Не будем, – растерянно согласился контрразведчик. – М-да, будь моя воля, я б таких, как ты, умников к пересылке и близко не подпускал, – вдруг высказался он. – Нахватаетесь всякого, потом и не переспорить."

"– Ну, это вы зря, – отмахнулся Мишка. – Такие мысли не только в ссыльных бродят. Народ, может, и не так складно сказал бы, а по сути то же самое. Это ведь их детей за кордон таскают.

– Ладно, бог с ним, – махнул офицер рукой, сдаваясь.

Спорить с очевидным не имело смысла. Ведь Мишка не сказал ничего нового. О похищении детей хунхузами при нападении на приграничные деревни было известно всем и давно. Как и то, что там им была уготована участь рабов. Громко об этом не говорилось, но власти о подобных эксцессах знали доподлинно. Так что контрразведчик предпочёл вернуться к делам насущным.

– Здесь, – хлопнул он рукой по саквояжу, – пять тысяч фунтов и пятьдесят золотых соверенов. Мне дали разрешение на выкуп валюты с привлечением банковских средств. Так что сейчас туда и отправимся.

– Вот это хорошо. А то мне ещё с казаками рассчитываться, – обрадовался Мишка. – Как-никак, в бою все были, и добыча это общая. Сам я и подождать мог бы, а вот люди…

– Да понимаю я, – отмахнулся офицер. – Уже то радует, что ты это добро сюда несёшь, а не в банк.