И один в тайге воин

 – Поначалу думал, вообще никого брать не стану, а потом, когда рожу эту рассмотрел, решил малость спесь с него сбить. Чтобы на собственной шкуре почувствовал, как это, на чужой сторонке да не по своему желанию.

– Вы дворянин и должен наказать свой человек, – неожиданно прохрипел пленный. – Он не показать свой почтение к офицер и дворянин.

– Хек, – послышалось в кабинете, и пленного буквально снесло с табуретки от молодецкого удара сапогом по физиономии.

– Вот тебе моё почтение, мразь, – прорычал Мишка, одним прыжком оказавшись рядом с ним и футбольным ударом сминая ему рёбра.

– Мишка, отставить! – заорал контрразведчик, оттаскивая рассвирепевшего парня от воющего от боли пленника. – Убьёшь, тогда весь твой же труд насмарку.

– В общем, так, Владимир Алексеевич, – прошипел парень, одним движением плеч освобождаясь от хватки контрразведчика. – Делайте с ним что хотите, но живым он из посёлка уйти не должен. А коли нет, так считайте, что мы не знакомы.

– Гм, – откашлявшись и отлипая от стола, за который ухватился, чтобы не упасть, отреагировал офицер. – Об этом мы с тобой потом поговорим. Как успокоишься, – тут контрразведчик выразительно указал глазами на пленного.

Сообразив, что таким образом офицер хочет расположить его к откровенности, Мишка понятливо кивнул и, чуть усмехнувшись, добавил:

– А начнёт кобениться, так вы меня зовите. Я его шлюху живьём зверью скормил, а с этого ублюдка заживо шкуру спущу.

– Позову, не сомневайся, – едва заметно улыбнувшись в ответ, бодро пообещал контрразведчик.

– Варвар! Азиат! – прохрипел пленный, заходясь судорожным кашлем.

– А вы, любезный, лучше пока помолчите, – повернулся к нему контрразведчик. – Сами виноваты. Это у вас принято детей в нужниках топить, а в нашей стране за своих детей на части рвут. Скажите ещё спасибо, что он вовремя про мою просьбу вспомнил, иначе выть бы вам на дереве, на собственную кожу глядючи. Тут это умеют. Ваши же хунхузы научили. И, надо сказать, хорошо научили.

Пленный притих, испуганно икнув. Судя по его реакции, нечто описанное ему уже приходилось наблюдать. Видать, не первый день по той стороне шарахается. С этой мыслью Мишка кивком головы указал офицеру на саквояж, и тот, кивнув в ответ, тряхнул колокольчиком. Приказав вошедшему дежурному отвести пленного в камеру и вызвать к нему врача, он дождался, когда кабинет опустеет, и, вздохнув, устало качнул головой:

– Да уж, талантов у тебя, Михаил, как у дурака махорки. Два удара, и запугал его так, что он прямо сейчас говорить готов.

– Я? – удивился Мишка. – Это вы ему про шкуру так красочно рассказали, что даже я поверил, что смогу сотворить такое.

– Но бабу-то зверью и вправду скормил, – тут же напомнил контрразведчик.