Один раз в миллениум

— Ты, наверное, друг Халуповича? У тебя тоже много женщин.

— Этого не может быть, — запротестовал Дронго, — это ошибка.

— Никакой ошибки, — отрезала Софья Оганесовна. — У тебя много женщин. Ты, наверное, его друг. Я так и думала. Приехал, чтобы помочь своему другу. И следователя привез. Молоденькую увидел и решил обмануть.

— Он меня не обманывает, — улыбнулась Валентина Олеговна.

— Значит, еще обманет, — заметила Софья Оганесовна, раскладывая карты.

— Вы не помните, кто еще приходил к Халуповичу? — спросил Дронго. — Может, заходили мужчины?

— Не было никого, — нахмурилась старуха. — Водитель утром продукты привез, ящик с водой, пакеты разные. А я уже знаю: если водитель еду и воду везет, значит, сегодня у Халуповича гостьи будут. Мужчины сюда не ходят. Посмотрите, какая у него жизнь! Ты бабник, — заключила она, взглянув на Дронго. — Нет, Медея, он нам не подходит. Очень опасный человек. С таким нельзя строить жизнь. Он тебя обманет. Нет, нет. Он нам не подходит.

Несчастная Медея только вздохнула.

— У меня есть еще вопросы, — терпеливо сказал Дронго. — Когда вечером приехал Халупович, вы ничего не слышали? Может, до этого в доме был шум борьбы или крики?

— Ничего не было, — она раскладывала карты и качала головой. — Ах, какой ты человек! Неужели ты такой опасный?

— На самом деле я белый и пушистый, — пошутил Дронго."

"— Какой ты пушистый, — показала на его голову Софья Оганесовна. — Волос совсем не осталась. Ничего, Медея, карты говорят, что у него денег много. Пусть наденет хороший парик, и мы его возьмем.

— Боюсь, что не получится, — пробормотал Дронго.

— Что не получится? — сурово взглянула на него Софья Оганесовна. — Не хочешь жениться на такой красавице?

— Софья Оганесовна! — Медея, не сдержавшись, вышла из-за стола.

— Не нужно обижаться, — прокричала ей вслед старуха, — это пусть он обижается. Он, видишь ли, не может. Что ты не можешь?

— Парик на голову не смогу надеть, — заметил Дронго, — у меня голова от него вспотеет.

Линовицкая, подавляя смех, отвернулась.

— Голова потеет, — задумчиво произнесла старуха, — ничего. Что-нибудь придумаем. У меня есть знакомый. Он сапожник. Любую мазь приготовить может. От радикулита, от боли в спине, от ревматизма. Какую хочешь. Он тебе такую мазь сделает, голова потеть не будет…

— Договорились, — кивнул Дронго. — А потом вы слышали шум на лестнице, когда Халупович не мог попасть в свою квартиру.

— Конечно, слышала, — Софья Оганесовна положила карты на стол. — Такой шум стоял! Милиция приехала, дверь ломали, замок выбивали. Шум был на весь дом. Я все слышала, милый. Я даже на площадку вышла, думала, человека убивают. Хотя нет, подожди, — она посмотрела на разложенные карты, — еще какой-то милиционер приходил поздно вечером.