Один раз в миллениум

И всегда разные приходят. Иногда даже по две и по три. Иногда группами. Такие девицы бывают… И молоденькие совсем. И в возрасте… В тот день в основном все в возрасте были. Мне отсюда все видно. У меня до сих пор отличное зрение… Ах, где мои очки? Я надеваю их, только когда газеты читаю… Медея, где же чай?

— Несу, Софья Оганесовна.

— Давайте поговорим более конкретно, — направила разговор в нужное русло Линовицкая. — Вы сказали, что в тот день к Халуповичу приходили четыре или пять женщин.

— Пять, — уверенно сказала Софья Оганесовна, — Но не все вместе, по одной. Одну я знаю, это его домработница Елизавета. Царство ей небесное! Она часто ковры вытаскивала на балкон. Остальных я раньше не видела. Но водитель их знать должен. Он их и привозил.

— Всех? — быстро спросил Дронго.

— Кого — всех? — не поняла старуха.

— Всех женщин в тот день привезли на машине?

— Нет, не всех. Некоторые сами приходили. Но точно я уже не помню.

— А откуда вы знаете, что именно пять?

— Сосчитала, — хитро прищурилась старуха, — как незнакомая дамочка в наш подъезд идет, значит, к Халуповичу. Я слышала, как лифт грохотал. В другой комнате, где сейчас библиотека, все хорошо слышно. Раньше там спальня была, но потом Толик перенес спальню в другой конец квартиры из-за этого лифта… Медея, где ты задержалась?

— Уже-уже.

Медея внесла поднос, на котором стояли чайник и стаканы в тяжелых позолоченных подстаканниках, вазочки, с домашним печеньем, пряниками, конфетами, сахаром и вареньем. Разлила чай.

— Медея у меня помощница золотая, — похвасталась Софья Оганесовна. Потом с сожалением взглянула на Дронго: — Лысый ты уже и старый. Сколько же тебе лет?

— Около сорока.

— Что значит — около? Около может быть и тридцать пять, и сорок пять. Нет, ты нам не годишься. Уже старый. А я думала, серьезный человек…"

"— Софья Оганесовна! — залилась краской Медея. — Опять вы за свое.

— Ах, извини, забыла. У Медеи отец грузин. Поэтому горячая такая. Чуть что — сразу обижается. Эти грузины, как на подбор, все князья. И всегда обижаются…

— Софья Оганесовна…

— Все, молчу. Счастье твое хочу увидеть, поэтому так и говорю. А ты сразу меня обрываешь. Так о чем я говорила?

— О женщинах, — терпеливо напомнил Дронго.

— Да, верно. К нему все время дамы приходили…

Она хотела продолжить привычное осуждение, но Дронго перебил ее:

— Вы сказали, что к Халуповичу приходили гостьи. Вы уверены, что их было пятеро?

— Конечно, уверена. Пока я еще с ума не сошла, — с легкой обидой ответила старуха. Над губой у нее росли седые усики, которые смешно топорщились в разные стороны.

— И вы можете вспомнить, кто именно был?

— Откуда я знаю? — искренне удивилась она. — Чужие женщины были. Я никого из них не знаю. Но все в возрасте. Немолодые уже. Этих я видела.