Один против Абвера

 — Типичный ишемический некроз миокарда, связанный с недостатком кровоснабжения. Сердечный приступ, инфаркт, так доходчивее? На фоне переживания, отчаяния, безысходности. При этом все произошло скоротечно. В противном случае наши уважаемые военные успели бы вызвать помощь. Именно так, а не иначе, капитан. — Медик пристально всмотрелся в лицо Саблина. — Это самый типичный инфаркт. Я повидал их предостаточно.

Алексей повернулся к Кислицыну, спросил:

— Как это случилось? Почему не среагировали?

Парень немного побледнел, но держался с достоинством:

— Дело было так, товарищ капитан. Мы никого не выводили из камер, Родиной клянусь. Товарищ майор что-то ворчал, потом принялся ругаться, метался по клетке, требовал, чтобы мы его немедленно выпустили. Потом вдруг замолчал. Я отправил Серова посмотреть, как он там. Тот сбегал. Мол, майор сидит, за грудь держится, глаза такие мутные, словно запор у него. Я пошел, но он уже на пол упал, биться начал, пена горлом, все такое. Я Серова немедленно за медиками отправил, в камеру вошел, стал ему голову поднимать, чтобы не захлебнулся. А он уже отмучился, лицо такое страшное стало, перекосилось. Товарищ капитан из санчасти прибежал, но только и смог смерть констатировать.

— Товарищ майор нам лекцию позавчера читал, — глухо выдавил часовой Серов. — О тяжелом положении рабочего класса Германии, страдающего под гнетом фашистского режима. А теперь вот оно как.

— Доставьте тело в морг и несите службу дальше, — распорядился капитан и зашагал по коридору, не глядя по сторонам, видя только дальнюю дверь, ведущую на лестницу.

«Может ли вражеский лазутчик помереть от банального инфаркта? — раздумывал он. — Конечно. Шпионы ведь тоже люди. Но какова фактическая вероятность такого вот события? Небольшая, чего уж там».

Вместо кабинета капитан отправился на улицу, жадно курил, глядя на звезды. К нему подошел Левторович, попросил папиросу.

— Когда придут ответы на запросы? — спросил Алексей. — Эти армейские чинуши намерены шутить с контрразведкой?

— Обещали быстро, — ответил Левторович. — Что это такое, не пояснили. Но до утра все равно ничего не будет. Пойдемте наверх, товарищ капитан, примем по сто грамм. А то Генка Казначеев в морге совсем уже извертелся.

Глава 8

Оперативники спали в кабинете на каких-то щуплых матрасах, позаимствованных из школьного спортзала. Алексей вертелся как на иголках, постоянно просыпался, поглядывал на фосфорные стрелки наручных часов. Неспокойно было на душе. Он предчувствовал серьезные неприятности.

Они начались за два часа до рассвета. В коридоре раздался топот, послышались дикие крики.

Саблин вскочил, весь взъерошенный, хлопнул ладонью по кнопке настольной лампы. Мигом очнулись Пустовой и Левторович.