Один день, одна ночь

Очень весело и легко! Кажется, даже собака повеселела, потому что обвела их взглядом, потом кое-как повернула башку, изучила странные белые полосы, стянувшие бока, но не нашла в них ничего неприятного или опасного, потому села, а потом медленно и блаженно повалилась на бок.

– Отдыхай, – велела ей Марья Максимовна. – А вы, молодые люди, обработайте руки. Все же животное на редкость... неухоженное.

Береговой захохотал."

"Митрофанова неловко перевалилась на колени и ощупала юбку сзади.

– Кать, ты чего? Вставай!

Митрофанова вскочила – не хватало еще, чтобы сотрудники видели ее стоящей на асфальте на коленях в порванной на заду юбке!

С крыльца потянулись любопытствующие и сочувствующие. Сочувствующих было много. Гораздо больше, чем в тот момент, когда Юлия Петровна запулила в собаку кирпичом!..

– Руки, Екатерина Петровна!

– Что?

– Это бактерицидное средство, подставляйте руки.

Катя подставила.

Береговой издалека время от времени длинно и внимательно взглядывал на нее. Она отворачивалась. Ей было отчего-то неловко.

Сотрудники подходили, глубокомысленно закуривали, заглядывали за беседку, обсуждали.

– Смотри, смотри, лежит!..

– Заснула, может?

– Да нет, отдыхает просто! Видишь, глаза открыты!

– Откуда это она к нам забежала?..

– Как откуда? Их таких на улице пруд пруди!..

Павел Иванович неразборчиво гудел в отдалении, Митрофанова слышала только «припадочная» и «бешеная».

– Надо бы ветеринарку вызвать, чтоб ее в приют отвезли. Или эмчеэсников!

– Какой приют?

– Они знают.

Митрофанова пробралась к медсестре. Та энергично складывала свой чемоданчик.

– У вас на щеках потеки, – мельком глянув на нее, сказала Марья Максимовна. – Хотите влажную салфетку? Утретесь.

Митрофанова стала вытирать лицо. От салфетки хорошо пахло.

– Спасибо вам.

– Не на чем.

– Как же? Собаку спасли, – негромко сказал Береговой совсем рядом, и они обе обернулись.

Он стоял очень близко и улыбался счастливой мальчишеской улыбкой.

– Подумаешь, уколоть да забинтовать, – пробормотала Марья Максимовна. – Разве ж это спасение? Ей дом нужен, хозяин. Уход. Вот это будет спасение. Пропустите, молодые люди.

И она пошла к крыльцу, к березкам, приготовленным к Троицыному дню, изящно держа в толстенной ручище с оттопыренным сарделечным мизинцем странный железный чемоданчик.

– А правду говорят, что она в Афганистане служила?

– Да ладно!

– Честно.

– Нужно в кадрах спросить.

– Да вот они, кадры! Павел Иванович, Павел Иванович, а правда...

Митрофанова сняла жакет, кинула на лавочку и повернула юбку так, чтоб дырка получилась хоть бы не на заду, а сбоку. В кабинете у нее есть другой костюм – на всякий случай.