Один день, одна ночь

– А что за наследство?

Маня поставила перед капитаном тарелку, на которой были разложены хлеб и колбаса. Ему моментально захотелось есть, ужасно захотелось, даже в голове зашумело, и рот наполнился голодной слюной.

– Что ты смотришь? Ешь давай!

Он взял хлеба побольше, добавил колбасы, откусил и зажмурился.

– Наследство бывшей бразильской жены! Вернее, даже не жены, а дочери. Жена померла лет пятнадцать назад, осталась дочь. Ну, которая Кулагина. А больше ни детей, ни родственников нету. Эта дочь все завещала ближайшим родственникам, если таковые найдутся. Если нет, то куда-то там на благотворительность все отдать, в женские монастыри и на помощь развивающимся странам. Ну, у них так принято, наверное.

– Наверное, – согласилась Маня, вздыхая.

Она очень устала, и ей хотелось, чтобы день этот побыстрее закончился.

Трудный день. Тяжелый день.

– Конечно, она помирать не собиралась, и еще не померла бы сто лет, но куда-то там полетела на параплане или на парашюте, что ли, спускалась с горы Монблан или пика Коммунизма...

– Про Монблан и пик Коммунизма ты сам придумал?

– Только что, – гордо признался капитан, чавкая. – А что такое?

– Хорошо придумал, молодец!"

"– Ну, в общем, неудачно она спустилась. Завещание вступило в силу. Стали родственников искать, а чего их искать-то, когда у нее есть отец, совершенно официальный! И брак с матерью был официально оформлен. И отец этот жив-здоров. Ну, до вчерашнего дня был. Я так думаю, Петечка эту информацию как раз в Рио и узнал, пока они все на даче у какого-то крутышки отдыхали. Небось сам крутышка и сказал!.. И такие тут Петечке стали рисоваться картины маслом, что ни в сказке сказать, ни вслух произнести! А Кулагин как раз в это время на балерину запал. Ну, они и решили быстро его на балерине женить, пока он про наследство не проведал. Она должна была его на коротком поводке держать, но близко не подпускать, чтоб он жениться не передумал сгоряча. Для этого она должна была увезти его в Нью-Йорк или куда там еще? Где все женятся за пять минут! Она получала указания, как действовать, и действовала в соответствии с указаниями. Все четко, как в армии!

– А жену его куда собирались деть? Утопить?

– Да на фиг надо ее топить! Чудакова эта такую политику вела, чтоб он поскорее из Москвы отправил жену-то. Садись, милая, на поезд, дуй в Одессу-маму! А развестись можно на расстоянии и очень быстро, особенно при наличии известных связей. Сунули бы ей тысчонку-другую, она бы все бумаги подписала, как миленькая. Лишь бы только заранее не прознала про миллионы. Потому и телефоны везде выключили – на всякий случай. Это она выключила, балерина. И кулагинский телефон ей велено было утащить, тоже от греха подальше.