Один день, одна ночь

– Я не делаю, Володя! Ты что, не помнишь, чем все тогда закончилось?! Ты же сам в той истории разбирался!

– Ну, разбирался, и что? – Он пока ничего не понимал и от непонимания раздражался. – Во-первых, прошло много лет. Во-вторых, история ничем не закончилась.

– Вот именно! Может, он решил продолжить?"

"– Чего продолжить-то? – спросил Дэн и залихватски тяпнул виски из второго стакана. – Тот скандалешник? До него теперь никому дела нет!

– Конечно, нет! Это тебе только кажется, что нет! – хором сказали Береговой с Митрофановой, явив таким образом свои точки зрения на этот вопрос.

– Даже ты помнишь скандал! – заговорила Катя, помолчав. – И что? Все сначала?

– Да с чего ты взяла-то, что сначала?!

– С того, что мне было достаточно одного раза!

– Вот сейчас самое время затянуть любимую песню про то, что ты отвечаешь за издательство!

– Это не песня, а чистая правда, Володя!

– Может, сто раз правда, но мы ничего не знаем! Мы даже не знаем, какого лешего Гудков на Покровку приехал!

– Он приехал не просто на Покровку, а к Мане!

– Дэн говорит, что не к Мане, а к другой, которая фотографировала.

– Короче, когда мы с Ольгой выходили, он на лавочке сидел, – выдал Дэн и покосился на третий стакан. – Выходит дело, он на ней часа три просидел, как пить дать! А может, и больше. Та девица его увела, потом вернулась, а потом еще какой-то старый хрен нагрянул и в драку полез. Или наоборот, сначала хрен нагрянул, а потом девица вернулась. Мы с Алексом хрена выволокли, ну, он сильно поддатый был, да и Алекс его приложил прилично, пришлось под руки вести. Тогда на лавочке никого не было. Мы таксомотор заловили, дяденьку в него запихали, хотя он буянил малость, ну, таксеру денег дали, сказали, куда везти. Таксомотор уехал, мы вернулись, и на лавочке никого не было!

Береговой, присев на подоконник, слушал очень внимательно. Митрофанова подошла и села рядом. Он сразу же взял ее за руку и прижал к своему боку.

– А уже пото-о-ом, когда мы с Ольгой уезжали, он сидел себе, посиживал. – Тут Дэн хлопнул третий стакан, подышал открытым ртом, набрал в горсть маслин и стал по одной закидывать их в пасть. Косточки он аккуратно и стыдливо складывал на салфетку.

– А старого хрена ты не знаешь? – уточнил Береговой и взялся за Митрофанову еще покрепче.

Дэн вздохнул.

– Не-а. То есть, как бы тебе сказать!.. Вот вроде должен знать, рожа знакомая какая-то, но – нет, не помню. И Маня его как-то называла!.. Каким-то иностранным именем. Арнольд или Альберт.

– Может, Степан Петрович?

– Почему? – удивился Дэн. – Кать, поставь чайник, а? Не, точно не Степан Петрович. И девица тоже... не в себе и тоже с иностранным именем! Какая-то Венера Милосская, что ли. Или Колосс Родосский.

– Дэн, ты что, пьян, я не понял?

– Таис! – завопил Дэн.