Одержимые. После

Девушка не успевает вздохнуть, когда он хватает ее за талию, приподнимая от пола и толкая внутрь ближайшей комнаты…

Гладкая, холодная поверхность стены, которую она чувствует обнаженной спиной. Сила его рук. Жадность его поцелуев. Порывистость его дыхания. Сладкое чувство болезненной наполненности, накрывающее мгновенным удовольствием, стоило ему только овладеть ею. Она любила, когда он брал, не спрашивая. Пробуждая и в ней, и в себе первобытных животных, забывающих все условности и обстоятельства их высокого происхождения.

Толчок, второй, третий… Она обхватывает его торс ногами еще крепче, сцепляя каблуки, словно спицы, сжимает руки в крепком замке на мощной шее, до боли прикусывает свою нижнюю губу, чтобы не показать ему, как сильно она его ждала своими громкими стонами.

Но ему и не нужно ее доказательств. Ее тело само дает ему все ответы. Он получает их, но не злорадствует. Всё слишком остро, чтобы испытывать сарказм, триумф или превосходство. И он, и она безвозвратно стали рабами друг друга. Фахд не сомневается в ее чувствах, не сомневается в ее взаимности. Это так и раздражает в текущей ситуации…

Потому что для нее происходящее в этот момент ничего не меняет. Он знает это и злится до скрежета зубов. Как же он злится, тараня ее еще более яростно и решительно. А потом с болезненным рыком, запрокинув голову, как умирающий от жажды в пустыне с обращенным к небесам лицом в мольбе о воде, извергается в нее, до краев наполняя своим голодом, яростью и любовью…

– Ты всегда будешь моей, Люльти, -шепчет хрипло, надрывно, целуя в мокрый висок,– что бы ты ни придумала, я не отпущу тебя никогда… Где бы ты ни пыталась от меня спрятаться, я найду способ тебя достать и напомнить, кому ты принадлежишь…

Амаль открывает глаза, смахивая густыми длинными ресницами наваждение воспоминаний, кладет руку на уже округлившийся живот… Там снова растет жизнь… Уже как три месяца живет. С того самого гала-ужина в доме у ее отца, когда он снова ворвался в ее пространство, в ее мысли, в ее жизнь, в ее тело… Оставил свое очередное клеймо, доказательство его неотвратимости, неизбежности в ее судьбе. Абсолютной власти…

Она сегодня в саду с самого утра. Весенний воздух ее любимого Дамаска в мое мягок и окутан нежностью аромата жасмина. Молодая лоза винограда выбилась из общих рядов укладки зеленых сводов-арок и колышется на игривом ветру, словно непокорный локон в волосах красавицы. Солнце нежное и ласкающее.