Одержимость Малиновского

Только прошу: мистикой мне голову не тумань, предпочитаю полагаться на факты, а не мифы.

— Мне и этого хватит. Спасибо.

Я чувствую, что он ещё хочет о чём-то попросить, но не решается. Наверное, считает, что это будет перебор.

— Мы семья, даже больше, чем семья, по-другому и быть не может, так что благодарность тут неуместна. Тебя что-то беспокоит помимо темы нашего разговора. Я могу помочь?

— Верно, беспокоит. Судьба девочки, что подарила мне брелок.

— У неё проблемы?

— Без понятия. Но… — он замолчал, тут явно с его заморочками что-то.

— Саш, говори уж, как есть, — я тяжко вздохнул. — Я просил тебя не говорить о мистике, когда мы непосредственно обсуждали теневое правительство. А в других ситуациях жги, я просто не буду на этом зацикливается.

— Ладно. В общем, дело обстоит так: эта пигалица может отказаться в будущем моей женщиной.

— Однако… — присвистнул я.

— Сам не до конца верю в это. Но Жаклин настаивала, говорила, что это может быть знаком, я пообещал… А слово я своё всегда держу.

— Значит, ты веришь, что встретил свою любовь?

— Вань, как можно сейчас говорить о подобном? Мои руки ещё помнят нежность кожи Жаклин, я даже мысли не допускаю о других. Моя боль не угасла, а, наоборот, стала ещё острей, я словно хожу с дырой в груди. Спать не могу, закрываю глаза, и образ её умирающей стоит перед глазами. А ещё, вина, этот груз не даёт мне вдохнуть полной грудью. Знаю, что так нельзя, но ничего поделать не могу.

— И в чём же твоя вина?

— Нам нужно было расстаться до того, как она погрязла в своих чувствах ко мне. Я мог это сделать, но не стал. Итог: она в страхе, что потеряет меня, совершила глупость. Или нет. Мне нужно было всего лишь сказать одно слово — люблю. Почему не сказал? Ведь, как выяснилось, я люблю её, просто немного иначе. Ты бы знал, как я сожалею, что не сделал это при жизни."

"— Ты не можешь терзать себя за поступки других. — Только он хотел возразить, я его жестом остановил. — Сам посуди, миллионы людей влюблены безответно, и что тем, кого любят, нужно ответить взаимностью? Это же насилие. А то, что не сказал, значит, не так уж глубоки были твои чувства. Я допускаю влюблённость, она твоя единственная женщина, вот поэтому тебе до сих пор хреново. Но поверь, настоящая любовь — это как стихия, она сносит всё преграды. О ней молчать сложно. Да ты и сам видел, как меня выворачивала наизнанку от того, что не смел признаться в своих чувствах Мирославе.

— Хм… — усмехнулся Александр. — Вот сейчас я в полной мере осознал смысл поговорки: чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу. Ты прав, я занимаюсь самоедством, да и времени прошло мало, такое быстро не забывается. И Жаклин не просто девочка на одну ночь, она была моей первой любовью. Груз, конечно, никуда не делся. Но дышать мне стало легче. Ничего, время лечит.