Одержимость Грешника

— Пусть приходит тоже!

Улыбка спала с моего лица. По сердцу словно лезвием прошли от звука её имени. Мы не общались больше с Юлей с того момента, как я прогнала её из нашего дома. Да я даже сестрой её не зову. Нет у меня больше сестры. Ни сестры, ни матери, ни мужа. Никого. Одна я и Ксюшенька моя. Да и дом теперь тоже больше не наш. Я вряд ли тут останусь жить.

И как ребёнку объяснить, что тётя не будет больше приходить? Возможно, я позволю им общаться, когда отойду немного и перестану так злиться на Юлю, потому что Ксюше это общение нужно, но не сейчас.

— Юля не придет, зайка, — ответила я со вздохом.

— Почему? — расстроилась дочь.

— Потому что у неё очень много работы стало.

— У вас всегда много работы. А с нами поиграть нет времени…

— У кого “у вас”?

— У взрослых.

Устами младенца глаголет истина…"

"— Что поделать? Таков наш взрослый мир. Крутимся и выживаем как можем. Что там обед, Катюнь?

— Да можно уже и садиться потихоньку, — смекнула Катя, что я пытаюсь переключить ребёнка на другое, и подыграла мне.

— Тогда пошли мыть руки, Ксения! — скомандовала я и пошла в ванную комнату, а Ксю прыгала рядом.

— Давай сюда ручки, — сказала я ей, открывая краны.

Она подошла ближе и протянула к воде свои маленькие ладошки. Я намылила их, потом смыла пену водой и закрутила краны. Промокнула наши руки чистым полотенцем.

— А знаешь, что мы с тобой сделаем сегодня? — спросила я, улыбаясь.

— Что? — глаза дочки загорелись.

— Сейчас пообедаем, — ответила я. — Потом поспим. А после сна съедим полдник и поедем в торговый центр. Хочешь?

— Ура-а-а! — запрыгала Ксюшка, которая просто обожает шопинг. У этой маленькой модницы платьев в гардеробе больше, чем у меня! А ещё она знает, что мы обязательно зайдём в какое-нибудь кафе, я куплю ей мороженое, а потом мы пойдем прыгать на батуте в городок развлечений. — Хочу в торговый центр! Хочу!

— Тогда нужно хорошо покушать и поспать, — назидательно сказала я ей. — Я возьму с собой только тех, кто будет слушаться. А то сама буду прыгать на батуте! Одна.

— Нет! — топнула она ножкой, нахмурив свои светлые брови. — Я тоже буду прыгать!

— Тогда кушать и спать, — указала ей на выход из ванной комнаты рукой.

Ксюша, напевая что-то себе под нос, унеслась в сторону кухни. Я шла за ней и чувствовала, как путы, стягивающие грудь всё это время, ослабевают. Рядом с дочкой я словно снова могу жить, снова ощущаю радость и любовь. Вот кого я буду любить теперь — мою малышку, которая не предаст, которая и до этого была моим миром, а теперь — моё спасение.

Даже аппетит стал возвращаться. Второе я не осилила уже, а вот порцию куриного супа, заботливо приготовленного для нас Катей, съела всю.

— Ой, вкусно очень, Катюш, — улыбнулась я домработнице, пока она, смущённо улыбаясь в ответ, убирала со стола тарелки.