Его одержимость

Серьезность в его взгляде ударила по нервам, и я попыталась сдвинуться, желая, чтобы он поскорее выпустил из хватки.

Кремлёв в последний раз коснулся моих губ. Очень нежно. Почти невесомо. А потом отстранился, заставляя меня принять неизбежное.

– Я отвезу.

Кивнула и вышла на площадку, ощущая, как сердце разрывается от противоречивых чувств.

Произнести вслух не могла, говорить не хотелось. Совсем. Казалось, если заговорю, нарушу еще одно негласное правило.

Не позволяй ему завладеть твоим разумом и чувствами.

Только тело.

Он возьмет только тело, оставив нетронутой душу.

Тогда и только тогда ты сможешь отмыться.

А иначе…

Иначе сердце будет разрываться. Как сейчас.

И ты уже никогда не станешь прежней.

Как вчера вечером. Перед тем, как вошла в его логово.

И жизнь изменится раз и навсегда.

Ступила в кабину лифта, украдкой стирая со щеки скатившуюся слезинку.

И чувствовала, как по коже бедер стекает обжигающее свидетельство моего падения.

Частичка зверя.

Глава 31

– Готовьте палату. Да. Пациента сразу на пятый поднимем, в операционную.

Медсестра разговаривала с кем-то по телефону, попутно следя, как Рому выносят на носилках. Я продолжала прижимать к себе Андрюшку, ни на минуту не опуская его со своих рук.

Женщина-психолог дождалась, когда фельдшер осмотрит моего сына, и велела идти в машину, которая дожидалась нас у крыльца.

Выйдя из дома, я поразилась, сколько народа собралось поглазеть на произошедшее. Несмотря на то, что никого не пускали дальше ограды, людей все равно было много.

С сыном на руках я ступила на крыльцо и заметила, как Аня, зарыдав, ткнулась в грудь Черняховскому и тот обнял ее, притягивая к себе.

Ворота были открыты, и как только мы сели в черный внедорожник, машина сразу же тронулась с места и выехала на дорогу, минуя толпу зевак.

Откуда они взялись в лесу, я понятия не имела, возможно, они приехали в тот момент, когда начались выстрелы.

Дорога до города запомнилась плохо. Во-первых, потому что все мои мысли были сейчас о пациенте в газели реанимации, которая с ревом и мигалками пронеслась мимо нас. Думала о том, выживет ли Рома.

Сынок вымотался и уснул, поэтому я прижала к себе маленькое тело и откинулась на спинку сиденья, глядя в окно.

Все очень странно. Андрюшу держали в Ромином доме, в то время как сам Кремлёв постоянно был рядом с нами. И зачем ему это? Он ведь мог бы выдвинуть требования, как только сын оказался у него, но делать этого он не стал… Тогда какую цель преследовал? Может, хотел задержать меня рядом с собой подольше? Нет. Вряд ли.

Скорее всего, он говорил правду, и не был замешан в похищении, и это подстава. Но кому она выгодна?

Игорю? Тот как раз добился желаемого – я стала его женой, поэтому украсть сына – неплохой план, чтобы заставить меня плясать под его дудку.