Его одержимость

Достала полотенце из шкафа и наскоро приняла душ, смывая с себя сегодняшний день.

Если Андрюша и правда у Игоря, значит, скорее всего, сейчас ложится спать. Время близилось к девяти вечера.

Хоть бы мой малыш был в порядке! Если он там, значит, за ним присматривают.

Когда мы с Игорем ходили в ресторан, с Андрюшей оставалась нанятая Арефьевым няня, которая была профессионалом своего дела. Мне нравилась эта добрая женщина, да и сынок с удовольствием рассказывал о времени, проведенным с ней.

Игорь мог оставить сына на попечении няни, соврав той, что я уехала по делам.

Эти мысли успокоили меня, хотя я понимала, что версия высосана из пальца.

Вышла из ванной и вынула из шкафа постельное.

Я оставила эти вещи здесь, чтобы не перегружать сумки, и сейчас это оказалось весьма кстати.

Расправив постель, нырнула под одеяло и принялась молиться, чтобы сынок был сейчас в безопасности.

Думая об Андрюше, почувствовала, как проваливаюсь в сон, но настойчивый звонок в дверь заставил вынырнуть из дрёмы.

Открыла глаза, прислушиваясь. Вдруг показалось?

Но через секунду трель повторилась, и я, обмотавшись простыней, которой укрывалась, подскочила к двери.

Вдруг есть новости…

Рука повернула ручку привычным движением, и я, распахнув дверь, замерла на пороге…

Глава 23

Что ты здесь делаешь?

Зачем пришел?

Уходи!

Нам нельзя!

Вот что я должна была сказать, как только увидела Кремлёва на пороге. Вместо этого растерялась, неожиданно засмущавшись своей наготы под простыней. Тело словно обдало жаром, и я стиснула ткань на груди.

Молча, будто под гипнозом, наблюдала, как Рома шагнул навстречу, сгреб за талию и приподнял меня, сдвигая в сторону. Дверь закрылась и щелкнул замок.

Мои ноги все еще не касались пола. Кремлёв внес меня в комнату и, быстро оглядевшись, сел в кресло, притягивая меня к себе на колени.

А я продолжала хлопать глазками и молчать, даже мозг отключился.

– Спала? – Рома оглядел незастеленную постель, и только сейчас до него дошло, что я, вероятно, голая.

Синие глаза скользнули по телу и замерли на моем лице.

– Что-то случилось? – голос прорезался, но, кажется, поздновато.

Рома продолжал не мигая смотреть на меня, и создавалось впечатление, что он в ступоре.

– Ром…

В его глазах мелькнула грусть.

– Я уже забыл, когда ты называла меня так.

Мурашки по коже от его шепота, согревшего самые потаенные уголки моей души. Он целовал меня всего несколько часов назад, но ситуация, в которой мы оказались сейчас, была не менее интимной.

Мягкий свет ночника погружал комнату в полумрак. Теплый летний ветерок проникал в приоткрытое окно и играл с тонкой шторкой."

"По коже снова пробежали мурашки, и я поежилась и повела обнаженными плечами. И дело вовсе не в том, что я замерзла.

– Нет.