Его одержимость

Задроты, у которых нет баб, любят белье пооткровеннее. Когда вся пизда и сиськи наружу. Шлюшьи ниточки.

Нахер эту показуху.

Я велел Франциске Рамос купить очень женственное и даже романтичное белье, которое девка захочет надеть сама и не будет в нем стесняться.

Разумеется, не хлопковую хрень, а шелковую и атласную, украшенную вышивкой. Так, чтобы и красиво, и возбуждающе.

Хотя куда мне еще. Стоит опять так, что ломит.

Чика берет лифчик, и ее тонкие пальцы невольно проскальзывают по ткани.

Дааа. Давай, ангелок. Приучайся чувствовать приятное.

Фернандес уже доложил мне, что в своей обычной жизни ты очень благодарная. Говоришь соседям спасибо, даже если они делятся долбаными фруктами, которые растут на каждом дереве.

Тебе сложно будет оскорблять меня за удовольствие.

Но я все равно придумаю, за что тебя наказать.

Глава 9. Слезы. Анхелика

АНХЕЛИКА

Дорогое белье пахнет как-то совсем иначе. Оно и выглядит иначе и даже на ощупь очень непривычное.

Что-то из совершенно другой жизни.

Я не хочу прикасаться к нему.

Одно дело — смотреть картинки в журнале. А когда ты что-то трогаешь, оно становится более реальным.

Если я сейчас все это надену, то буду обыкновенной шлюхой Рейеса, которую он ради забавы хорошо «упаковывает». А если не надену, то кому и что я докажу?

Я буквально кожей чувствую исходящее от Рейеса напряжение. Что-то темное и угрожающее настолько, что воздух словно становится гуще.

Рейес сидит в расслабленной позе и смотрит на меня, не отрывая глаз. Но я чувствую, что в любой момент он может вскочить и… Я слишком хорошо помню, насколько он тяжелый.

— Погладь его, чика.

Я невольно вздрагиваю. Неужели то, что я пару минут постояла перед Рейесом голой, возбудило его настолько, что он требует, чтобы я гладила член?!

Я кошусь на его брюки. Похоже, что да.

А он вдруг усмехается.

Ужасно, если на моем лице прямо написано, о чем я думаю. Или Рейес просто заметил, на что именно я смотрю.

Я внезапно смущаюсь. И мне еще стыднее от того, что уж что-что, а тушеваться, когда бандит приказывает ублажать его, я не должна.

— Погладь белье, чика. Оно сшито из хорошей ткани. Тебе нравится?

О господи… Так он совсем о другом… Щеки жжет от стыда.

А вопрос о белье тоже сложный, потому что да. Нравится.

Но мне ужасно не хочется открыто признавать, будто что-то у Рейеса может меня радовать."

"Не представляю, как мне быть. Он заявил, что для него все это — «игра». И если так, она стала на порядок сложнее.

Я провожу по ткани. Она черная, блестящая, гладкая и мягкая одновременно. Такой лифчик даже, наверное, не жмет.

И я говорю:

— Белье хорошее.

— Лучшее. А тебе самой нравится? — Рейес почти ощутимо давит на меня своим взглядом. Я смотрю на его крепкую шею. Поднять глаза выше — сложно.

Это подарок. Невежливо его не похвалить.