Я одержим тобой

— Она сейчас очень переживает, — объяснила Виктория Александровна. — поэтому…

Дмитрий понял и взял цепочку — тонкую, платиновую, без подвески. Глядя на нее, он внимательно обдумал слова мамы, считая, что где-то там что-то не сходится.

— Это Вы ей оставляете? — попробовал спросить он.

— Да, — ответила та, помолчав. — Она в кабинете, — тут же добавила женщина, — настроение у нее не очень. Утешь ее.

Договорив, Виктория Александровна подошла к дверному проему и позвала Итона. Последний же не бросился ее уводить, сначала поглядев на Дмитрия, вызнавая его решение. Тот отмахнулся. Итон понял и увел Викторию Александровну.

Дмитрий стоял на прежнем месте, рассматривая цепочку в руках. Ему все еще казалось, что в словах Виктории таился скрытый смысл. Вскоре он заподозрил. Если Виктория Александровна — не ее мать, то кто же еще тогда был?

В итоге он решил, что слишком много думает — просто женщина не так выразилась. Убрав цепочку, он пошел в кабинет Итона. Дверь оказалась закрыта не до конца. Внутри раздавались прерывистые всхлипывания. Подавленность и боль, о которой не рассказать. Взгляд его помрачнел. Открыв дверь, он вошел внутрь.

Услышав звуки движения, Светлана взяла себя в руки. Неважно, как ей плохо, нельзя плакать на людях.

Дмитрий подошел к ней, но Светлана не подняла глаз.

— Давай уедем, — утирая лицо, сказала она.

Муж схватил ее за руку, но ничего не сказал, просо обнимая ее, проводя ладонью по волосам.

— Если хочешь плакать — плачь, не нужно притворяться стойкой передо мной.

— Я злюсь, — Светлана уткнулась головой в его грудь. — И мне тяжело. Но не потому, что она скрывала это от меня. Злюсь потому, что она столько сделала впустую из-за какого-то подонка, что похоронила себя заживо, но оно ведь того не стоило.

— Быть может, она считала, что стило? — вразумлял Дмитрий. — Подумай, если человек постоянно проигрывает в своем сердце одно и то же событие, так еще и принимает его близко к сердцу, может ли он жить полный надежды, расслабленно и радостно?

Светлана умолкла. Нельзя сказать, что слова мужа лишены смысла. Но она все равно не мгла принять случившееся.

— На сколько ее осудят, если найдут неопровержимые доказательства? — тихо спросила она, вцепившись руками в его воротник.

Большой ладонью он поглаживал жену по спине, проводя по каждому позвонку.

— Не думаю, что на слишком уж много, — успокоил он.

Светлана про себя все равно переживала, но стала куда спокойнее. Она верила, с помощью Итона наказание матери можно смягчить.

— Давай вернемся, — обнял ее Дмитрий.

Светлана вжалась в его объятия и кивнула. Мужчина надел на нее верхнюю одежду и вывел из кабинета. Итон ждал их за дверью.

— Света, не переживай, — успокаивал он ее. — Я не позволю ей мучиться.