Я одержим тобой

Как прикажешь мне об этом им сообщить? Сказать, что их бабушка убийца?

От последнего слова Виктория Александровна переменилась в лице.

Светлана насторожилась от того, что сморозила лишнего, но сказанного не воротишь. Она была очень огорчена.

— Хорошо живи, — с этими словами Виктория Александровна встала и подошла к выходу. Она не сразу открыла дверь, задержав ладонь на дверной ручке, спокойно стоя там. Через какое-то время она вновь заговорила. — Раз уж так вышло, время уже нельзя обернуть вспять. Не укоряй меня за то, я же пообещала позаботиться о тебе, но так этого и не сделала. Мне очень жаль."

"Светлана не заметила, какой смысл мама вкладывала в эти слова, продолжая осуждать себя. Если бы она побольше времени уделяла матери, то поняла бы ее замысел, и такой трагической ошибки не случилось бы. Тогда у нее был шанс ее отговорить, но сейчас…

Закрыв лицо руками, Светлана расплакалась. Неважно, каково будет решение судьи, она точно сядет в тюрьму. Она могла вести хорошую жизнь на склоне лет, но уничтожила себя из-за мести Макару. Стоило ли оно того?

Из-за тихонько всхлипывающей Светы сердце Виктории Александровны сжалась.

— Не переживай. Я пожну плоды того, что решила сделать. Единственное, о чем я не подумала, — твои и детей чувства. Скажи… — ее глаза тоже покраснели, а горло осипло. — Скажи детям, что их бабушка уехала очень далеко. Ни в коем случае не приводи их сюда увидеться со мной и уж тем более не говори о том, что я сделала. Я не самый лучший пример, — женщина открыла дверь. — Впредь тоже не приходи видеться со мной, — договорив, она поспешила выйти, больше всего боясь услышать рыдания дочери. Боялась она и того, что раскается в содеянном, если продолжит оставаться там.

Стоящие в коридоре Дмитрий и Итон услышали, как открылась дверь, и одновременно метнули взгляды в ту сторону.

— Я могу поговорить с тобой наедине? — спросила Виктория Александровна, глядя на Дмитрия. Последний молча поджал губы, однако Итон все равно понял, чего тот хотел.

— Говорите, — Итон удалился.

Женщина подошла к Дмитрию, сцепив ладони, теряясь какое-то время.

— Можно я тебя кое о чем попрошу?

— Говорите, — безрадостным тоном ответил тот.

— Света пережила со мной очень много горечи, я о ней не заботилась как следует. Сейчас же я нанесла ей душевную рану и чувствую себя очень виноватой перед ней, аж сердце болит. Боюсь, больше у меня не будет возможности позаботиться о ней и детях, так что можно я поручу их тебе?

— Это мои жена и дети, естественно я никому не позволю им навредить, — хоть он и не обещал ей ничего, но звучал очень серьезно.

— Я верю тебе, — женщина достала из кармана цепочку и передала ее Дмитрию. — Отдай это ей и скажи, что мать оставила.

Дмитрий не принял украшение.