Я одержим тобой

Я буду о них заботиться, пока я жив.

Илья Никитич чуть кивнул, довольный ответом. Голосом, в котором едва еще теплилась жизнь, от промолвил:

— Я… скоро увижусь с Лизой.

Вениамин Родионович трясся. Он взял Илью Никитича за руку. Он хотел что-то сказать ему еще, но вместо слов лишь лились его слезы.

— Что ты плачешь? — спросил Илья Никитич.

Вениамин Родионович вытер слезы. Он и сам в возрасте, и ему трудно сдерживать эмоции.

— Нахлынуло что-то на меня старого…

— Все там будем… — с пониманием сказал Илья Никитич.

Такова жизнь, и ее законов никому не изменить.

Илья Никитич глубоко вздохнул. Огонь в его глазах угасал, но сознание его по-прежнему было ясным. Он протянул едва слышно:

— Дима…"

"Вениамин Родионович позвал Дмитрия. Когда тот подошел, его отец был как в бреду.

— Устал я?

На эти слова без четкого смысла Дмитрий не ответил и молча смотрел на отца, заметив, как сосуды вокруг его глаз налились кровью.

Когда Елизавета Родионовна вошла в семью, отношения Дмитрия к отцу начали портиться. После расставания они редко виделись. Как же много времени они потеряли в отчуждении друг от друга. И это вернулось Илье Никитичу горькими сожалениями, преследовавшими его всю оставшуюся жизнь.

— Знаю, тебе было одиноко…

Илья Никитич тянул трясущуюся руку, будто пытался за что-то ухватиться. Дмитрий наклонился и подставил под руку отца свое лицо. Старик дрожащим голосом прошептал:

— Мало у тебя было счастливых дней в детстве. Все из-за меня… Чего таить, я во многом перед тобой виноват. Так и не дал почувствовать тебе семейного тепла.

Если бы он тогда поведал ту тайну, может, у них бы сложилась полная и счастливая семья?

Это он оставил бесчисленные сожаления и невзгоды и Елизавете, и сыну. И себе самому.

Дмитрий чувствовал неизбежное, и ком подступил к его горлу.

— Позови Свету. Я должен ей кое-что сказать.

Дмитрий позвал Светлану. При виде ее Илья Никитич обнажил свою улыбку. Он очень любил свою невестку.

— Света… О Димке теперь будешь заботиться ты.

Светлана встала возле Дмитрия.

— Хорошо, — ответила она.

— Хорошая ты. Я в тебе уверен. Как же повезло Диме. С тобой он, наконец, почувствовал, что такое быть семьей.

С глаз Светланы заструились слезы, и она принялась вытирать их. Она посмотрела на Дмитрия и сказала:

— Он мой муж, отец наших детей. Я обязательно буду ему опорой. Мы ведь одна семья.

— Вот и ладно…

Илья Никитич задыхался. Светлана обеспокоенно окликнула:

— Пап…

Дмитрий хоть и не выражал волнения внешне, но тело его пробирала дрожь. Илья Никитич все же смог продохнуть и сказал устало, что ему лучше.

— А Машка с Пашкой? — вспомнил он.