Я одержим тобой

Получив на том конце провода ответ, он закончил вызов. Итон откинулся на сиденье и спросил друга:

— Ты вчера изрядно выпил?

Это что, допрос? Дмитрий посмотрел на него и уклончиво ответил:

— А ты как думаешь?

— Я как думаю? Да вы со Светой меня до смерти уже замучили.

Итон был не глуп и по поведению Дмитрия он понимал, что тот что-то все-таки знает.

— И я тоже. Напился.

Итон намеренно бросался колкими замечаниями. Он не мог раскрыть себя. Поэтому должен был перетерпеть неоднозначное поведение Дмитрия. Кого он пытается одурачить?

— Возраст больше — ума меньше.

Машина остановилась. Дмитрий и Итон вышли.

Железные ворота белгородской тюрьмы были высокими и широкими. Справа в них была дверь поменьше. В основном для входа и выхода использовали ее. Итон вышел вперед. Он был хорошо знаком с внутренней обстановкой. Он сказал охраннику через окошко в двери:

— Мне нужно поговорить с заключенным.

Охранник знал капитана Андорова: он часто бывал здесь. Поэтому он не стал расспрашивать его и открыл дверь. Дмитрий подошел к Итону и сказал ему:

— Итон, найди себе девушку.

Итон вдруг остановился и уставился на друга.

— Ч-чего ты сказал? Точнее, что ты имеешь в виду?

Что его угораздило такое сказать?

Дмитрий продолжал идти, не останавливаясь.

— Эй! — Итон поравнялся с ним и остановил его. — Отвечай, что в смысле?"

"Дмитрий, нахмурившись, посмотрел на его разгоряченное лицо.

— Посмотри на себя. Весь нервный какой. Женщину бы тебе.

Дмитрий уже вошел в здание, оставив стоящего на месте Итона далеко позади. Он окликнул его:

— Так и будешь стоять?

Итон откашлялся и быстро поплелся вдогонку. Он уже был более спокойным.

— Я такой из-за вас со Светой.

Светлана знала, что Итон — друг Дмитрия. И что он обращается к нему и говорит ему обо всем. Самое страшное, что он знал все, но не мог сказать ничего. Он посерьезнел и сказал:

— Она ведь хорошо к тебе относится, все ради тебя делает. Иначе она бы не пошла к Трифону.

Это было настолько ясно, что не скажи Итон этого, Дмитрий бы и так это понял. В глазах напечаталась какая-то неясная эмоция. Он понял, что раз ни Светлана, ни Елизавета не могут сказать все начистоту, хотя находятся рядом, значит это связано с ним. Он не хотел копаться в этом. Дмитрий убедился в этом, когда появился Марков Трифон. Елизавета Родионовна… эта мачеха, на которую он таил обиду больше двадцати лет, это бельмо в его глазу. Он все понимал, но не хотел ничего ворошить. Не хотел смотреть правде в глаза. Противоречия лежали грузом на его сердце. Никакими словами не опишешь, что он чувствовал. Боль — с которой нельзя было ни с кем поделиться. Слеза, пролившаяся из Светланы в тот вечер, была его виной, о которой он не мог сказать.