Очаровательный Синий Чулок

Конечно, хотелось еще (пятьдесят раз по стольку же), но гордость и упертость, как всегда, держались за руки и стояли плечо к плечу.

– Когда мы уже дойдем до того места, где нас ждут? – спросила она, пытаясь привести волосы в порядок.

– Завтра к обеду.

– Но… разве не сегодня?

Павел оторвался от трапезы, помолчал немного, а потом предложил:

– Поешьте, впереди долгий путь.

– Спасибо, нет.

«Кто бы сомневался», – мысленно усмехнулся он, а вслух спросил нарочно серьезно:

– Мы как-то медленно идем, вам не кажется? Может, вы специально тянете время, чтобы провести со мной еще ночь в джунглях?

В душе Валентины медленно начала подниматься свирепая буря: заклубились пески, полыхнул огонь, грянул гром, и колючий ветер смешал чувства и желания. О! Павел Этлис задал вопрос специально, надеясь задеть ее, конечно же, он не думает так, но вот от этого не легче! Почему он вообще встретился ей? Откуда взялся? Она совершила тяжкий грех, о котором запамятовала, и происходящее – расплата? Или у Ее величества судьбы был выходной и карты легли как попало? Валентина сжала кулаки и прострелила Павла убийственным взглядом.

– Да, – решительно и твердо заявила она, – представьте, я мечтаю о вас с первой встречи. Увидела и влюбилась по уши! Вы женаты? Свободны?

– Свободен, – легко ответил он, пряча улыбку.

– Отлично!

Бросив ветку в костер, Павел поднялся и подошел к Вале. Захлебнувшись негодованием, подбирая какую-нибудь сверхобидную острую фразу, она воинственно стояла, сжав кулаки, точно полководец перед великим сражением. Будет бой, будут палить пушки, и воздух пропитается дымом и порохом.

Она бы с радостью посмеялась над Павлом, продемонстрировала, насколько он ей безразличен как мужчина (да разве возможно питать к такому человеку особенные чувства?). Но, наверное, где-то есть женщина (и не одна?), которая любила его или любит. И для нее он был или есть самый лучший на свете."

"Валя нахмурилась, ей вдруг стало неприятно – настроение изменило цвет, тон, но лишь на мгновение. Какие глупые мысли лезут в голову, настойчивые, хваткие… Ну уж нет! Неважно, скольким женщинам Павел Этлис задурил голову! Какая разница, скольким наобещал золотые горы, а потом наверняка развернулся и ушел. Он плохой. Плохой. Плохой. И сейчас необходимо сказать ему нечто обидное, чтобы он понял, как она к нему относится.

Павел приблизился к Вале и… притянул ее к себе левой рукой. Крепко прижал, заглянул в глаза, заметил в них усталость, злость, отчаяние, гордость… Он еще в вертолете предчувствовал эту минуту, и в тот момент его душа дрогнула, а тепло заполнило ее до краев – невероятное, давно позабытое ощущение нежности… против которого не попрешь…

Дотронувшись ладонью до Валиной щеки, Павел стал целовать ее в губы.