Очаровательный Синий Чулок

 – Одинцова – это фамилия, доставшаяся от мужа, а ее девичья фамилия…

– Какая?

Базилюк вдруг потерял развеселый настрой, вздохнул, помялся и ответил серьезно:

– Горчакова… Знакомо, не правда ли?

В кабинете воцарилась тишина. Комлев замер, его лицо побледнело. Да, эту фамилию он вряд ли когда-нибудь забудет. Сколько же лет прошло… пролетело. Странно, живешь, крутишься, работаешь и даже не подозреваешь, что прошлое давно постучалось в твою дверь, более того, перешагнуло порог и… пробралось в сердце. Глубоко пробралось. Точно в середину.

– Она здесь из-за… Ксюши? – спросил Кирилл.

– Вероятно! Но это глупо и бессмысленно! То есть смотря чего она хочет.

Короткие события-кадры стали пролетать перед глазами Комлева: он держит в руках резюме, на фотографии чопорная особа, затем первый разговор, дурацкие кофты и юбки, дрожит свеча, медовые волосы по плечам, стук каблуков по ступенькам, красота и сила, невероятный, противоречащий всему поцелуй…

«Мама, мама… как же все так получилось?» Кто кого нашел? Его мать Соню – случайно или наоборот? Судьба… судьба… судьба!

– Василий Васильевич, давай с тобой поговорим позже. Извини, хочу немного побыть один… Оставайся на ужин, выпьем чего-нибудь крепкого. Я два дня не могу дозвониться до Валентины. Там связь плохая, но не до такой же степени… Попробуй связаться с отелем, пожалуйста.

– Понял. Конечно. – Базилюк бросил заботливый взгляд на Комлева, еще раз вздохнул и бесшумно направился к двери. «Это правильно. Пусть посидит один, подумает»."

"Кирилл поднялся, сунул руки в карманы брюк и, продолжая складывать минуты и часы, посмотрел на одну из полок шкафа – там, в яркой солнечной рамке, стояла фотография Ксюши. Его счастливой малышки! О, как бы он хотел, чтобы счастье всегда подпрыгивало в ее глазах! Он бы отдал за это все.

А затем он подумал о Соне…

Две актрисы. Большая и маленькая. Одинаковые. И в этом их правда и сила.

Здравствуй, прошлое, здравствуй. Проходи, садись, тебя не ждали, но жизнь штука сложная.

Нет, он поторопился, что-то опять ускользнуло. Нужно поймать, схватить, прижать! Обернуться и почувствовать!

В душе вспыхнула боль, погасла, и стало легче…

– Она не знает… Ничего знает, – понял Кирилл, вернулся в кресло и устало провел ладонью по лицу. Теперь он вспомнил эти карие глаза – огромные, распахнутые от испуга, и еще вспомнил маленькие гневные кулачки, которые потом отчаянно дубасили его в спину. – Дурочка, – мягко произнес он, – да если бы я тогда знал, что обрету… – Вздохнул, улыбнулся и добавил: – Если бы ты сейчас знала, что обретешь…

Глава 15

Конечно, любовь можно не пускать в сердце, но дело в том, что о своем визите она никогда не предупреждает заранее и не спрашивает разрешения.