Очаровательная блудница

И когда наконец откинул, с трудом выбрался по пояс, отдышался и лишь потом встал на колени и выполз из-под комля колодины…

Ветреное утро, зарево на востоке, вроде все по-летнему зелено, но воздух знобкий, или уж после землянки так кажется. Вдруг что-то ворохнулось на кромке болота, почудилось – люди идут, но оказалось, лосиха с двумя уже рослыми, матереющими сеголетками. Вошла на гриву и встала между сосен, шагах в десяти. Глядит на Стаса, сторожит уши, и телята совершенно не боятся…

Только сейчас в голову пришло – им же месяца по три-четыре, а видел совсем маленьких… Отметил это, но как-то еще не ощутил времени, к тому же не увидел иных примет осени, кругом одни сосны да стланниковый вереск.

Вероятно, лосиха пришла с ночной кормежки дневать на сухой бархан или ждала, когда подоят, выбрала место повыше и легла. Сеголетки[36] же перевалили на другую сторону гривы и скрылись в сосновом подросте.

Рассохин не хотел уходить, не увидев своих лекарей, да и вообще не думал, что станет делать дальше, к тому же еще и ноги подрагивали от напряжения, от резких движений возникала одышка. Сначала он долго бродил вдоль того места, где стрелял в Женю, искал след от пули. Он точно помнил, что отроковицу откинуло после выстрела на колодину, то есть в любом случае пуля из трехлинейки, да еще с близкого расстояния должна пройти навылет. И застрять в дереве. Из кавалерийского карабина сохатого пробивает насквозь, если у пули не сточить головку и не разрезать слегка оболочку; из такой же винтовки можно влегкую прострелить лезвие топора, мерзлую березу в обхват – сколько раз на охоте испытывали…

Расковырял подозрительное пятнышко и нашел пулевую пробоину. Сломил веточку, засунул в канал – на четверть входит."

"Значит, стрелял, но куда делась прореха на свитере? Так искусно заштопали, что незаметно?

Он прогулялся по бору, чувствуя, как крепнут мышцы и разворачиваются легкие, потом решил сходить до своего дупла, где оставался рюкзак с продуктами, и когда его не обнаружил, думал вернуться назад, но тут узрел на далеком материковом берегу за болотом огненные осины и желтые березы – осень! Сентябрь!

Мысль эта почему-то его ужаснула, в первый миг сделала беспомощным, но потом подстегнула – неужели пролежал в подземелье все лето?! А что если он не стрелял, и Женю Семенову давно нашли? Ведь искали же профессионалы из органов, на самолетах, с десантом…

Нашли, и она сейчас в лагере полевого отряда на Зоревой!

Он запомнил настоящее название речки, если только это было не в бреду…

Немедля тем же утром Рассохин пошел к залому и первые километры еще прислушивался к себе, задирал рубаху и смотрел рану, не кровоточит ли, но организм, должно быть, уже переборол все болезни и движение доставляло радость.