Оцепеневшие

Из разверстой раны хлынула пенящаяся кровь.

Ирмин папа покачнулся, глаза его, лишенные очков, беспомощно моргнули. Из разрубленного рта вырвался хлюпающий крик.

Не переставая улыбаться, Саша вошел в квартиру и, размахнувшись, нанес еще один удар. На этот раз топор вошел в череп мужчины и крепко застрял там. Папа Ирмы как-то странно хрюкнул и грузно опустился на пол. Из разваленного надвое лица потоком лилась кровь.

Ковалев наступил на его голову ногой, пытаясь вытащить застрявшее оружие. Боковым зрением подросток заметил, как кто-то просеменил в коридор, и поднял глаза. У шкафа-купе стояла мама Ирмы, загораживаясь, словно щитом, своей дочерью. Ирма с ужасом смотрела на умирающего отца, который извивался в расползающемся кроваво-пурпурном озере.

– Я убью ее, – сказала женщина, прикладывая к шее Ирмы скальпель.

Саша недобро сузил глаза, он продолжал раскачивать топор в черепе убитого, расширяя рану. Наконец, сделав резкое движение, ему удалось вырвать лезвие наружу.

– Отойдите от нее, – мягко произнес он.

– Не надо, Саша, – пролепетала Ирма.

Женщина усмехнулась:

– Думаешь, она нужна нам живой?

Саша вскинул топор вверх. С него сорвались несколько алых капель, запятнавших ламинат.

– Оставь ее в покое, гадина. Или я отрублю тебе голову. И да, я думаю, Ирма нужна вам живой.

Мама Ирмы засмеялась.

– Ты ошибаешься.

И прежде чем Саша успел что-то предпринять, она неожиданно вонзила скальпель в шею дочери, распоров ей горло от уха до уха. Кровь начала толчками выплескиваться из страшной раны. Ирма, хрипя, забилась в конвульсиях.

Саша замер с отвисшей челюстью, топор выпал из ослабевших рук.

Мама Ирмы захохотала.

– Сердце можно вырезать из свежего трупа, – сказала и брезгливо отшвырнула тело приемной дочери. Так ребенок бросает на пол надоевшую ему куклу.

– Нет, – помертвевшим голосом сказал Саша. Он упал на колени, с ужасом глядя в мутнеющие глаза любимой. – Ирма, не умирай!

Но она умирала прямо у него на руках, взгляд ее тускнел, а безумная приемная мать продолжала заливаться безумным смехом, и он…

…открыл глаза, с животным ужасом глядя в темный потолок. Лоб парня был покрыт крупными горошинами пота, дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы.

– Это сон, – просипел Саша. Он закрыл глаза и тут же открыл их. Образ Ирмы с распоротым горлом и стекленеющими глазами медленно размывался, превращаясь в дымку.

Он поднес к лицу руку и, вцепившись зубами в мякоть у большого пальца, завыл. Глаза тут же наполнились слезами.

Ирма не должна умереть. Не должна.

Никогда. Он не позволит этому случиться.

– Сегодня мне нельзя далеко уходить, – сказала Ирма, когда они встретились рядом с детской площадкой. – К нам приедут гости. Давай просто посидим на лавочке?

Саша молча кивнул.