Оцепеневшие

Чувствую, как его грязная пятерня сдавливает грудь под майкой…

Чувствую и не могу ничего сделать. И не могу отключиться.

Соня практически без сознания лежит у колодца. Племянник кряхтит, старается кончить побыстрее, а я испытываю первый, да еще насильный гомосексуальный опыт.

Меня жестко, через тело девушки, насилует небритый пузатый охотник.

Я привык во всех ситуациях искать плюсы. Но сейчас, лежа в траве… Единственный плюс – я уверен, что точно не из этих. Такой степени отвращения я еще не испытывал.

Хотя нет, вот еще плюс, у племянника на самом деле очень короткий, не то чтобы я был эксперт по членам, но тем не менее. Не больше мизинца. Успокаиваю себя.

Соня еще дышит.

Я, к сожалению, тоже.

Так и живем.

Картинка словно замирает. Охотник с ружьем где-то в доме мародерствует, а может, просто пьет чай, его племянник насилует Соню, а я лежу в траве, стараюсь «отсоединиться» от девушки.

Веки слипаются от крови.

Проваливаюсь в пустоту.

Где-то вдалеке слышу голос Сони, Кирилла. Егерь, племянник. Точка на листе. Водоворот воспоминаний.

Отключаюсь.

– Смотри-ка. Кажется, очнулся.

Я не спешу открывать глаза. Кто-то рядом разговаривает. Жду. Слушаю.

– Выспался? – слышится знакомый смех прыщавого.

Киря! Пришел и спас нас? Спасибо, дружище! А вдруг нет? Может, он сейчас лежит рядом, связанный. Не открываю глаза. Проверяю.

Да нет…

Руки свободны. Шевелю ногами – ноги тоже свободны. Открываю глаза. Я лежу на диване возле телевизора.

Кирилл с Соней сидят за столом, ужинают.

– Как себя чувствуешь, герой? Хреноватенько выглядишь, должен тебе сказать…

Я не отвечаю на его издевки. Подсаживаюсь за стол.

Соня ужинает как ни в чем не бывало. Спокойная, всем довольная, полна сил и энергии.

Может, мне все это приснилось? Не было никаких охотников?

Я говорю:

– Мне все приснилось? Дурацкий сон?

– Э, нет, – хохочет прыщавый. – На вас напали. Это факт. Тебя вырубили, Соню подстрелили, – показывает на плечо девушки. – Бывает. Что уж тут… Нужно всегда быть готовым. Быть настороже.

– Вон. – Соня показывает в сторону печки.

Я оборачиваюсь туда.

Под самым потолком висят за шею, болтаются два тела. Егерь вместе со своим извращенцем племянником.

– Ах ты ж сука! – кричу я, хватаю табуретку и с разбегу ломаю ее об живот племянника. – Я т-тебе покажу, с-сука, как насиловать меня! Я! Тебе! Покажу! Сука! – отделяю каждое слово ударом.

Я бью, бью, пока табуретка не превращается в ошметки. Продолжаю молотить кулаками, ногами. Останавливаюсь, перевожу дыхание и с новой силой луплю ублюдка.

– Хватит, – говорит Кирилл. – Оставь уже.

– Он тебя тоже отымел? – удивляется Соня.

Вместо ответа еще раз бью племянника ошметками табуретки.

– Нет, скажи, че, правда? – не унимается Соня. – Отымел тебя?

Молча возвращаюсь к столу.