Оцепеневшие

Подойти! Ухо закрой. Да не это, придурок, ебанько конченый, другое ухо!». Иногда я искренне не понимал, чего от меня хотят, переспрашивал, в ответ на что выслушивал еще более сложные и непонятные конструкции.

Ладно.

Оставался кардиолог. Последний. И возле его кабинета образовалась толкотня. Кто-то прыгал от радости, другие стояли грустные.

– Кто последний?

– Я, – оборачивается парень с татуировкой какого-то зверя на плече."

"Какого-то, потому что рисунок очень плохого качества. Возможно, это должен был быть волк, или тигр, или медведь, или лохматый леопард. Сейчас это непонятный зверь размазанно-темно-сине-зеленого цвета. Мастеру – респект, получился артхаус.

Очередь двигалась медленно.

За мной скопилось человек пять. Несколько раз к нам выходил врач и просил быть потише.

Ну как просил… «А ну, закрыли пасть, твари, пока я добрый!»

На несколько минут это помогало, но когда к нам подтягивались новенькие, все повторялось по новой.

На стене висит плакат «Военная служба – дело настоящих мужчин». Написано красной краской, через трафарет, неаккуратно и с ошибками.

Захожу.

Доктор листает мою карточку. Недовольно причмокивает.

– Встать! Садиться не надо.

Я подскакиваю, извиняюсь.

Смотрит на меня.

Впихивает в уши стетоскоп и холодной мембраной приставляет ко мне. Выслушивает что-то. Сердечные тоны и шумы или еще какую хрень.

– Повернись спиной.

Снова слушает, пишет.

– Раньше были проблемы с сердцем?

Я мотаю головой.

– Нет.

– Куришь?

Я обманываю, говорю опять «нет».

Он протягивает мне бумажку.

– Пройдешь более полное обследование в больнице. Вот направление.

Земля уходит из-под ног.

Все? Не покататься на танке?

– Сколько мне осталось, доктор?

Тот смеется и показывает на дверь.

Ему смешно? А мне вот что-то не очень. Предстоит прилечь в больничку, и неизвестно еще, возьмут ли теперь в армию.

Делать нечего, прошел обследование.

В старой больничной палате одиннадцать коек. На каждой лежит по дряхлому деду. Воздух… хоть топор в комнате вешай, видимо, бравые престарелые артиллеристы состязались в стрельбе своими забродившими кишечниками. Лежал… с начисто выбритой грудью, весь утыканный присосками с каким-то прибором. Лежал и терпеливо ждал.

Удивительно, я помню, как чешется кожа под пластырем с присоской, но не могу вспомнить, как выглядел врач.

Целую бесконечную неделю ждал диагноз. И в итоге вердикт – «Не годен».

Это приговор. Это рушило все мои планы. Что теперь? Идти дальше учиться я не чувствовал в себе ни способностей, ни желания. Жениться? Спасибо…

Дома поздравляют. Ай, какой молодец! Не годен! Свобода… Друзья завидуют, спрашивают, как мне удалось одурачить врачей. А мне горько.

Я-то и с девушкой не заводил отношения. Все собирался в армию. Зачем заставлять ждать? Навязывать обязательства.