Оцепеневшие

Я сажусь ко второму доктору, аккурат в тот момент, как заходит в кабинет следующий бесштанный.

Осмотр продвигается быстро.

Все сводилось к: зашел, поговорил, карточку отдал, подождал, забрал и топаешь к следующему врачу.

Пока все идет как надо. Но расслабляться я и не собирался. На здоровье не жалуюсь, но кто их, врачей, знает.

Выищут что-нибудь.

Больше всего я переживал из-за зрения. Вроде как без очков хожу, но от постоянного чтения заметил, что зрение теряет остроту. Вижу нормально. Но кого я обманываю, единицей там и не пахнет.

Поэтому перед походом к врачу я вызубрил таблицу. Запомнил, где какая буква и на какой строчке. Даже если не увижу, по памяти назову.

– Закройте левый глаз, читайте.

Он тыкает указкой по таблице, я называю «И», «М». Строчка расползается, и я стараюсь вспомнить, что за буква в той области, куда он показывает. «Н», «К». Голос дрожит, сейчас дед все поймет.

– Закройте правый. Что за буква?

– «Ы».

– Еще раз посмотрите.

– А, нет. «Н». Это буква «Н».

Он двигает указкой.

– Эта?

– «Б».

Я глотаю сухим горлом, слышу, как стучит мое сердце. «Тук-тук». Он сейчас меня уличит. «Тук-тук».

В листке офтальмолог что-то пишет. Возвращает мне лист. Написано заветное «годен». Сердце ликует. Стучит еще громче, отдается громом в висках.

Удалось! Возможно, врач все понял, но решил подыграть. Плевать. Главное, зрение – «годен»! Плевать, что не вижу последнюю строчку. Плевать, я не собираюсь в снайперы.

Главное, годен.

Иду в следующий кабинет.

Изрядно замерз. Вроде батареи теплые, но замерз. Потерплю. Главное, прошел глазного. Одной ногой я уже сижу в БТР или танке.

Следующий кабинет.

– Спустите трусы.

Пронзительный взгляд доктора направлен на мой пах. Разглядывает, что-то отмечает.

– Поднимите член. Так-так.

Я послушно выполняю.

Любопытный доктор с очками на носу внимательно смотрит. Наклоняет голову набок. А его руки в резиновых перчатках. Нехорошие мысли лезут в голову. Зачем ему перчатки?

– Опустите. Так-так.

Он снова что-то пишет, а я стою со спущенными трусами, жду. Он все пишет и пишет. Смотрит и пишет. Роман строчит или с натуры срисовывает? Там в листе и места для записи столько нет…

– Все в порядке. Одеваемся.

В какой-то момент я было решил, что с моим прибором что-то не так. Строгий доктор с таким видом записывал… Но «все в порядке, одеваемся».

Подтягиваю трусы. Хорошо, что не пригодились его перчатки.

Тем временем на одного врача я ближе к своей цели. На один шаг я ближе к БТР или танку.

Дальше по коридору в очередной кабинет, к очередному врачу.

Это на самом деле я так рассказываю. В действительности все было слегка иначе. Военкомат пропитан отборной нецензурной бранью и всякими до того времени мне неизвестными экстравагантными ругательствами. Доктор обращался скорее «Эй, ты.