Обуздать огненного демона (СИ)

— Ну уж нет, бездна подери, я тебе это не позволю! — Дамиан сорвался вперед, было двинувшись к ней, однако жёсткая тяжелая рука легла ему на плечо.

— Нет, не смей! — Резко заметил Миркелий. — Шиаале неприкосновенна. Это даже не обычай, это нерушимый закон. Ты не имеешь права на чужую женщину. Даже не думай, Дамиан.

Громкая музыка танцев сейчас стала казаться необъяснимо тихой.

Он стиснул зубы так, что стало больно. А Рия безэмоционально улыбнулась.

— Вы, кажется, аналогично давно не играли в шаджон, лорд-демон Вефириийск, — бесстрастно проговорила боевой маг. — Видите ли, в заключительной партии всегда три хода.

Больше она ничего не сказала. Просто ушла. Исчезла, оставив его, как всегда оставляла после очередного отказа.

Он не сразу осознал, что произошло. Просто не догадался. Наверное, не хватило ни опыта, ни какого-то личного принятия.

А после ощутил внутри себя лишь звенящую пугающую пустоту. Как будто из жизни вытащили огромный пласт смысла, оставив зиять громадную дыру.

Зиять и болеть. Нарывать дико, крепко, заставляя содрогаться от этой боли.

Дамиан приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Не вышло.

Лёгкие сжались, сердце замедлилось, опасно пропуская удар. Кулаки разжались сами по себе, на мгновение заставив почувствовать себя слабым. Впервые в жизни слабым и беспомощным.

Он ещё видел её. Стройную фигуру, тёмные собранные локоны, профиль легко смотрящего перед собой красивого лица.

Не его. Чужая. Неприкосновенна, недоступна.

Она не будет принадлежать ему.

Дамиан замер. Застыл на полуслове, впервые в жизни ничего не чувствуя. Вообще ничего. Первородная сущность всё это время рвущаяся и гневающаяся, сейчас умолкла. Заскулила жалким зверем, зализывающем глубокие раны и принявшем скорую смерть, утихла. Словно вместе с сердцем, с эмоциями, со всей жизнью.

Мужчина медленно, немного страшась распробовал эти ощущения. Проживал. Пытался осознать, объяснить самому себе, что произошло.

А мир вокруг словно рушился. Крошился на мелкие осколки, будто втыкаясь в душу, выкачивая последнее из того, что осталось. Горел в том же огне, что Дамиан вечно и создавал. Сейчас демон увидел как она выглядит. Как ощущается. Звенящая леденящая пустота. И несправедливость жизни, мироздания, в котором Алеминрия не почувствовала ничего, ни крупицы, заставив его почти умирать от тяжести этой правды одного.

От одного имени внутри скрутило так, что Дамиан чуть согнулся. Это было даже не вытерпеть.

Он мог кричать, но она не явится. Мог крушить и ломать, но её бы не увидел.

Дамиан не умел плакать. Никогда не раскаивался и даже, вероятнее всего, не сокрушался.

А сейчас он предпочёл бы умереть, чем прожить это всё заново.