Смягчающие обстоятельства

Почему они? Да потому что сейчас еще кто-то явится, не любит их брат поодиночке-то шастать…

И точно: раздалось какое-то мяуканье, сверху голова чья-то свесилась, осмотрелась и спряталась, а вместо нее ноги показались, потом вся фигура кругленькая на руках повисла, покачалась над пропастью, прогнулась пару раз и исхитрилась на этаж запрыгнуть, прокатилась по полу колобком, вскочила, отряхнулась по-кошачьи, так, что пыль цементная во все стороны полетела, и прямиком к лебедке: корыто металлическое для цемента тросиками прихватила и вниз столкнула. Завизжала лебедка, ручка закрутилась как бешеная, а рядом, оказывается, Семен Федотович Платошкин стоит, директор заготконторы, пиджак платочком очищает. Почистился, прихорошился, хвать за ручку и крутит, корыто свое обратно поднимает. Хитрец великий, не наш клиент — обэхээсовский, живет будто на пять зарплат, а как ревизия или проверка какая — у него полный ажур. Чего это он ночью по крышам лазит? Любит на здоровье жаловаться, валидол показывает, а сам может акробатом в цирке работать. Да и ручку лебедки вертит легко, свободно, а когда поднял корыто, в нем целая компания: и Рома Рогальский с женой, и Иван Варфоломеевич Кизиров, и две девочки из «Кристалла», и тетя Маша, и пегий Толик-повар, и какие-то незнакомые.

Веселые, нарядные, но не такие, как внизу, отличаются чем-то, хотя сразу и не разберешь, в чем тут дело.

— Ромик, включи электричество, — Кизиров к бетономешалке подошел, голову внутрь засунул. — Страсть размяться хочется.

Рогальский зажал своей лапой кабель, мотор взвыл, ноги Кизирова дернулись полукругом, но он их подобрал, только туфли снаружи остались, кожаные югославские, на «молнии» сбоку. Грохотало и хрюкало сильно, а все равно хруст слышался, у меня чуть внутренности не вывернуло.

А Платошкин еще раз свой лифт поднял, и опять там была знакомая публика: Козлов, что в прошлом году жену зарезал, не признался, хотя улик было два вагона и на суде в последнем слове клялся, мол, невиновен, плакал, уверял: ошибка вышла, Бадаев — растратчик и взяточник, Вика — секретарша большого начальника.

Бетономешалка остановилась, видно, Ромке надоело кабель держать, оттуда какой-то куль бесформенный вывалился, полежал, поохал, а потом опять собрался в Кизирова.

— Ох, и здорово же, Ромик! Куда там массаж в сауне!

— А ты свое начальство приезжее сразу с вокзала не на базу вези, а на стройку, — захохотал Рогальский. — Да прокрути с песочком! Дешево и сердито.