Обрыв

Он знает только ту часть, тот отрезок, о котором ему рассказала. До этого, и после было многое.

– Как же ты ушла?

– Это было трудно, много охраны, со мной постоянно кто-то был, ждал, присматривал. Но последние месяцы, после потери ребенка, я была словно овощ, никто уже особо не приглядывался, охрана халтурила. На работе в цветочном салоне я подружилась с молодой женщиной, ее звали Вера Стрельникова, на пять лет старше меня. Веселая, активная, постоянно что-то рассказывала, о своей жизни, семье, увлечениях, где училась, в кого влюблялась."

"Было интересно послушать чужую реальную счастливую жизнь. С общими ужинами, поездками на дачу, страх, что влетит за полученную в школе двойку, первую любовь, первое разочарование и новые встречи. Вера собиралась замуж, затем с мужем планировали улететь жить в Америку, она оформляла документы.

В тот вечер, перед самым закрытием, она оставила их на работе вместе с паспортом. Я увидела, уходя самая последняя, закрывая салон, положила сумку, привычка не разбрасывать с детства сыграла свое. Мать всегда ругалась, если видела разбросанные книги, вещи, игрушки. А ночью в салоне случился пожар, выгорело почти все, документы и деньги были в сейфе, а все остальное пропало. Я не сказала Вере, что ее документы у меня. Хотя была в таком шоке, что и забыла в первые дни о них.

Когда я увидела паспорт Веры у себя в сумке, то, наверное, совершила подлый поступок, я не вернула ей его, я решила спасти себя. Внешне можно было сказать, что мы абсолютно разные, я брюнетка с длинными волосами, она блондинка с короткими, но если изменить образ, то никто особо не вглядывается в фотографию на паспорте.

Оставалось выждать, просчитать, куда и когда Толя уедет надолго. Но он стал чаще быть рядом, словно что-то чувствуя, или это я сама уже себя накрутила. Не просыхал от наркоты, сидел у кровати молча, держа за руку, это реально пугало.

Той осенью было очень холодно, валил снег, что не характерно для нашего края. Самолет развернули на посадку в соседний город. Я улизнула от охраны в торговом центре, села на автобус, остригла и покрасила волосы. Так я стала Стрельниковой Верой, той, что пришла в твой дом совершенно случайно.

– Это судьба.

Егор все это время слушал меня молча, не перебивал, не задавал вопросов.

– Не верю в судьбу. Зачем она так со мной? Так жестока?

– Обещаю, больше не будет больно, Вер. Верь мне, прошу. Тебя больше никто не тронет.

Берет руками мое лицо, заглядывает в глаза, насколько это возможно в темноте. Гладит по волосам, успокаивая, как маленького ребенка. Целует в щеку, нос, лоб, ни капли сексуального подтекста. Прижимает крепко к себе.

– Ты опять замерзла. Говорил, надо купит шубу.

– Ты горячий, очень горячий, и шуба не нужна.