Обрыв

Покорно подчиняюсь, чуть приподнимаю бедра, Егор направляет член, а я медленно на него опускаюсь, ловя свой первый кайф. Легкая судорога проносится по телу, стенки влагалища сжимают член.

– Черт, Вера, двигайся.

Раскачиваюсь, но Егор приподнимает свои бедра, наклоняя меня на себя, опираясь ногами о кровать, и начинает вколачиваться резкими движениями. Из легких выбивает воздух, стон разносится на всю палату, кричу, когда так неожиданно накрывает оргазм.

Тело трясёт, мышцы больно сводит, Егор держит мои бедра, кончает с хриплым рыком. Чувствую его горячую сперму, чувствую, как сама теку на нем, пока он пульсирует глубоко в меня. Падаю на грудь, вся мокрая, с последними стонами целую его губы.

– Как же я тебя люблю, ты не представляешь.

Рукой приподнимает мой подбородок. Он все еще во мне, я все еще голая на нем. И нет никакого стыда, что к нам может кто-то войти. Так должно быть всегда, только он рядом, никто другой, только он. Мой горячий мужчина с далекого севера.

– Нет, родная, не так. Это ты не представляешь, как я люблю тебя.

Улыбаюсь, упираюсь лбом в его лоб, глажу по щекам, царапая пальцы щетиной.

– Мне надо ещё кое-что тебе сказать.

– Говори, любимая.

– Я беременна.

– Я знаю.

– Но откуда? – поднимаюсь, удивленно смотрю в его глаза.

– У нас будет сын. Я видел его.

Эпилог

Егор

Разве мог я представить, что ровно год назад моя жизнь изменится так кардинально. Что в мой дом войдет девушка, от которой я потеряю голову. С которой я пойму, что такое любовь. Которая утренним морозным утром посмотрит своими огромными серыми глазами прямо в душу и заберет ее навсегда. Которая станет моей верой в любовь. Моей Верой. И тот обрыв, с которого мы падали вместе, станет нашим спасением.

– Посмотри, какой он милый, когда спит.

Вера стоит у кроватки, накрывая одеялом нашего сына. Ему всего три месяца, но он уже центр нашей вселенной. Матвей родился чуть раньше срока, я безумно испугался, когда начались схватки. Мы были за городом, в особняке, Вера спокойно собралась, спустилась, села в машину, а меня трясло так, что не решился вести машину. Тамара Степановна перекрестила нас, водитель погнал в город, а я крепко сжимал Верину руку.

Самый большой страх – это потерять Веру. Теперь еще страх за сына. Думаете, сильный мужик ничего не боится? Боится, еще как. Морозов ржал, как конь, глядя на то, как трясется стакан воды в моих руках. Посмотрю я на него, когда его женщина будет рожать. Роды прошли хорошо, малыш и мама были здоровы.

– Почему милый только, когда спит?

– Потому что ночью он сущий дьяволенок, как и его папа."

"Вера смотрит на меня и чуть щурит глаза. Подхожу сзади, обнимаю, целую открытую шею. На ней тонкое домашнее платье, прижимаю сильнее к себе, даю понять, как я возбужден.