Обрученные луной

В толпе дружинников смешки уже переходили в откровенный гогот, и напряжение, что повисло в воздухе, заметно рассеялось. Оскорблений, конечно, никто не забыл, но кровью, что вот-вот прольется, уже так не пахло. Брангард, склонившись к уху Кайсы, что-то горячо зашептал, рыжая фыркнула, но беззлобно, а Рассимор велел:

— Уведите этих двоих. Разговаривать я буду теперь не с ними, а с вождем Медведей. И если он пожелает получить своего дурного отпрыска обратно, вира за нашу обиду будет велика, а извинения должны быть очень учтивыми. Что до тебя, светлейший Брангард, поверь, дружбы мы не забываем.

Младший легко поклонился и снова принял вид благонравного гостя, ненароком попавшего на чужую свару. И вмешаться некрасиво, и в стороне постоять не всегда удается. Хольм его понимал и был искренне благодарен, но в сердце кольнула тревога. Лестана была так влюблена в его брата… Неужели забыла все? Особенно сейчас, когда Бран явился героем и спасителем, еще и войну только что предотвратил, если вождь Медведей окажется не дураком.

— Что ж, теперь о делах не менее печальных, — уронил Рассимор, дав Котам чуть времени на разговоры и снова легко завладев их вниманием. — Авилар, я слушаю тебя.

— Не о чем нам разговаривать, вождь, — ответил невысокий худощавый Кот, даже сегодня не изменивший обыкновению сдержанно одеваться в темное. Руки у него были связаны за спиной, но лицо чистое, да и на одежде никаких следов крови. Похоже, бывший казначей клана сам не дрался, положился на мечи храмовых охранников, присланных Мираной. — Вину признаю, снисхождения не жду, кару за такое и сам знаю. Впрочем… Если будет на то твоя милость, прошу за сына. Молодой он, дурной, просто делал то, что я ему приказывал. Опять же, на Ивара смотрел, поверил лучшему другу… Может, ради моих прежних заслуг заменишь ему казнь изгнанием? Пожалей мальчишку…

И Авилар низко поклонился Рассимору, который глядел на него, хмурясь.

— Пожалеть, говоришь? — спросил, наконец, вождь, когда изменник выпрямился. — Послушать тебя, Гваэлис белее и пушистее зимнего зайца. Он виновен в пособничестве Ивару и смерти моего сына. Пусть и был всего лишь помощником, но виновен. Он снова отвел подозрения от Ивара, когда тот пытался убить мою дочь. На его руках — кровь той Волчицы, что могла свидетельствовать против них. И уже здесь в Арзине он пытался убить Хольма, сына вождя Ингевальда. Любой такой вины достаточно для смертного приговора, Авилар, а их четыре. Мальчишка, говоришь? Твой сын из тех змей, что ядовиты, как только вылупились! Ивар убил Эрлиса в пятнадцать, а Гваэлис был тогда на год младше него! И ты хочешь, чтобы я его отпустил?!

— Хватит, отец! — бросил Гваэлис, стоя прямо и глядя вокруг без малейшей тени страха на лице. — Не унижайся.