Обрученные луной

Да хоть одна! И там, наверное, было бы что-то вроде: «Подрался, победил, возвращаюсь…»

Она невольно улыбнулась, возвращая письмо Кайсе, и убежденно сказала:

— Он приедет. Точно приедет. А там уж ты сама решай.

— Как приедет, так и уедет, — буркнула Кайса. — Если совсем ничего не поможет, покажу ему своего зверя. Никто еще не выдержал! Спорим, даже твой Волк испугается?

Лестана представила Хольма, изумленно глядящего на Кайсу в зверином облике, и снова улыбнулась.

— А если нет? — уточнила она. — То есть если Брангард не испугается?

— Вот тогда и думать буду, — решительно сообщила Кайса.

Хольм неторопливо добрел до храма, чувствуя странную пустоту в душе и мыслях. Так бывает после особенно тяжелого боя, когда выложишься целиком, выжмешь досуха все силы, отдав их за победу. А еще иногда так бывало перед самим боем. Силы вроде бы все при тебе, но кажется, что еще шаг — и нога встретит пустоту, а не надежную землю, и ты окажешься где-то между небом и землей, между жизнью и смертью.

«Что висит между небом и землей? — вспомнил он совсем уж детскую загадку и сам себе ответил: — Конечно, Луна, что же еще. Вон она… Недавно встала! Круглобокая с одной стороны, с другой — лунные мыши отгрызли увесистый кусок…»

Он прислушался, но ничьих шагов не разобрал, только кузнечики старались напоследок, зная, что скоро начнет холодать. В Арзине лето длится дольше, но зима все равно вступит в свои права. Интересно, она здесь такая же морозная и снежная, как дома?

«Тебе этого не узнать, — напомнил он себе безжалостно. — Разве что пригласят погостить! Но это вряд ли. Никто не любит вспоминать тяжелые времена, а лекаря зовут в дом, когда надо вскрыть нарыв, после этого он не нужен. Рассимор обещал тебе награду, но вы оба понимаете, что это будет золото, оружие, какие-то редкости… В общем, совсем не то, что взял бы ты сам. А то, чего ты хочешь, наградой не взять, потому что желанная девушка — не вещь».

Он не стал входить в храм, а обошел его сбоку и увидел, что в одном месте ветви дикого винограда сплелись в подобие беседки с тремя ажурными стенами и крышей. Там, где беседка переходила в сад, лежал обломок белого мрамора размером с большой пень, и Хольм присел на него, вытянув ноги и любуясь красотой вокруг.

Вдали темнели деревья и высились дворцовые стены с черными и золотыми провалами окон. Хольм нашел взглядом башню Мираны, равнодушно посмотрел на окно, из которого прыгал, — отсюда высота казалась нестрашной. А может, и была такой. За последние дни у него сильно изменилось мнение о том, что действительно страшно.

Страшно — узнать, что у тебя в семье враг, способный ударить в спину. Страшно, когда дорогая тебе девушка плачет от боли и безнадежности, а ты бессилен помочь.