Обрученные луной

Аренея протянула стакан горячего ягодного отвара, щедро приправленного медом, и Хольм с удовольствием глотнул.

Все бы лекарства были такие вкусные!

— Мирана ведь жрица, — тихо сказал он то, о чем задумался только сегодня. — Неужели она не видит, что ритуал проходит не для одной Лестаны?

— Может, и видит, — хмыкнула целительница, присаживаясь на стул и тоже обхватив ладонями чашку. — Только видеть — одно, а сообразить, кто именно в нем участвует, совсем другое. Ты уж прости, Волк, но мы твои заслуги пока скрыли. Зато намекнули, что это Рассимор старается ради дочери. Так что Мирана ждет, пока он свалится с сердечным приступом или даже умрет сразу. Стервятница…

— Он же ее брат! — с омерзением выдохнул Хольм. — У нас тоже всякое бывало, но чтобы вот так?

Некстати вспомнилось, как Брангард боялся, что Сигрун отравит Хольма. Но мачеха-то ему никто! Ни капли общей крови! А тут родная сестра ждет смерти брата, будто гадюка, что греется на солнышке!

— А Ивар — ее сын, — напомнила Аренея. — Мирана с Рассимором никогда не были близки, но в делах клана она его поддерживала, а чего еще ждать от родича, который тебя не любит? Вот в семью он сестрицу зря пустил. Эльдана ей верит, как себе, даже больше. Мирана с ней всегда ласкова была, детей хвалила, да и делить им вроде бы ничего, вот бедняжка и привыкла, что золовка всегда рядом, всегда готова дать хороший совет, посочувствовать и утешить.

— И что, у вас действительно принято выходить за двоюродных?

Он бросил быстрый взгляд на Лестану, которая хмурилась во сне. О предложении жрицы она сразу же рассказала, и Хольму только зубы осталось сжимать, остро мечтая добраться до Ивара и пришибить выродка. Ну зачем жить существу, у которого нет ничего святого?!

— Не принято, но случается, — мрачно отозвалась Аренея. — Только я не думаю, что Лестана им надолго понадобится живой и здоровой. Она не дурочка, крутить собой не позволит, а жить с Иваром попросту не сможет. Поэтому сейчас они что угодно пообещают, лишь бы ее заполучить, а там… Поест грибов нехороших или на лестнице оступится — и будет Ивар единственным правителем Арзина, когда Рассимору придет срок уходить за Реку. А этого, как думает Мирана, ждать недолго, вот и не мешает ему лечить Лестану.

Словно услышав, что о ней говорят, девушка зашевелилась. Подняла чуть припухшие веки, растерянно улыбнулась, будто не ожидая увидеть рядом Хольма, перевела взгляд на Аренею… И вдруг вскрикнула, побледнев и расширив глаза:

— Руки! Я не чувствую рук! Совсем!

Чашка выпала из рук Аренеи и стукнулась о деревянный пол, покатилась по нему, разливая темный отвар. Целительница вскочила и бросилась к Лестане, взяла ее за руку и с силой надавила между большим пальцем и указательным.

— Здесь больно? — резко спросила она.