Обрученные луной

В других кустах, как раз на ее пути, кто-то был!

Припав к земле, она принялась подкрадываться, продвигаясь все медленнее и медленнее, перетекая по земле и все старательнее нюхая воздух, но в кустах была тишина, а ветер дул так неудачно… И вот в тот миг, когда она уже почти решила прыгнуть в кусты, они зашелестели, и огромный черный волк встал из них, в упор глядя на Лестану янтарно-желтыми глазами.

Лестана мявкнула от растерянности, извернулась и понеслась обратно, а волк огромными прыжками помчался вслед за ней, щелкая зубами прямо возле ее хвоста. Они летели по дивному летнему лесу, и солнце ярко светило через просветы в листве, Лестане почему-то совсем не было страшно, а, напротив, очень весело и томительно сладко. Она бежала со всех лап, но волк не отставал, делая вид, что вот-вот ухватит ее за хвост, но каждый раз очень старательно промахиваясь.

А потом Лестана увидела впереди ручей и попыталась его перепрыгнуть. Взлетела над неглубоким овражком, увидела внизу под собой блестящую ленту воды, почувствовала, как замерло сердце, и… проснулась! Вынырнула из дремоты с бешено колотящимся сердцем, отчаянно жалея, что так и не узнает, смог ли ее догнать черный волк. А если догнал — то что сделал?

— Бедная девочка, — услышала она совсем рядом голос, от звучания которого сердце заколотилось еще сильнее, а руки сами стиснули покрывало. — Эли, смотри, она просыпается.

«Внимательная, — с холодной ненавистью подумала Лестана. — И что же вам от меня нужно, дорогая тетушка?!»

— И правда! — подхватила матушка. — Леста, милая, уже закат, скоро Аренея придет тебя лечить.

— Так твоя сестра еще не бросила эту опасную затею? — небрежно поинтересовалась Мирана, и матушка немедленно угодила в ловушку.

— Почему опасную? — спросила она, пока Лестана с трудом размыкала тяжелые веки. — Разве это опасно?!

— Все ритуалы опасны, Эли, дорогая! — укоризненно сказала Мирана, сидящая рядом с постелью в глубоком кресле. — Их должны проводить хорошо обученные жрицы, а твоя сестра — целительница. Очень хорошая целительница! Но ведь не храмовая жрица, правда?

«Вот так она и льет отраву матушке в уши, — еще злее подумала Лестана. — С таким сочувствием, так ласково!»

— Я думаю, госпожа Аренея знает, что делает, — сказала она хриплым спросонья голосом и увидела, как матушка тревожно переводит взгляд с нее на Мирану, не зная, кому верить. — Мне ведь лучше, вы сами это отметили, тетушка.

— Да-да, Лесте лучше! — торопливо подтвердила матушка, робко улыбаясь. — Ты видишь, Мири? Она уже не такая бледная, губы порозовели! И руки… Они двигаются!

— Это прекрасно! — с готовностью отозвалась тетушка и улыбнулась Лестане.