Обрученная с драконом

Набрав воды, затащила ведро в кухню. Вылила воду в котел и, кряхтя от натуги, водрузила его на плиту. затем огляделась в поисках огнива и дров.

Вместо дров в железном ящике, стоящем позади печки, нашелся уголь. А вот огнива нигде не было видно.

Юна обшарила всю кухню, заглянула в каждый шкафчик и даже в пустые котелки, затянутые паутиной, чем напугала живущих там паучков, но не нашла ничего, чем можно разжечь огонь. К тому же еще и на улице стало темнеть. На окна наползла тень.

– Нет, только не это, – пробормотала девушка, растерянно оглядываясь.

Она была одна, в чужом старом доме, который поскрипывал и покряхтывал от малейшего ветра. Да еще с чердака доносились пугающие шорохи: может то просто ветки деревьев царапали черепицу, а может там бродил чей-то неупокоенный дух. Юна не желала проверять.

Близость сумерек заставила ее нервничать. И Ром как назло ушел. Что она будет делать, если он не вернется до ночи?

– Нет-нет-нет, – повторяя как молитву, она начала лихорадочно перерывать все горшки и ящики. – Не может быть, чтобы в этом доме не было огнива. Да что же такое!

Не выдержав напряжения, Юна бросилась в спальни на втором этаже. Но там нашла только старый светильник. Судя по остаткам масла, его давно не использовали.

А темнота надвигалась. Здесь, в Дартсвааре сумерки были ранними и стремительными.

Страх перед темнотой завозился внутри девушки неприятным холодным комком. Будто клубок змей зашевелился. И словно в ответ на этот страх по коже забегали щекочущие мурашки.

Эти мурашки ей очень знакомы. Они появлялись, когда она пыталась управлять своей магией. Возникали сразу везде, по всему телу и постепенно стекались к кончикам пальцев, чтобы превратиться в огонь.

Но получится ли сейчас?

Она поднесла руки к глазам и сконцентрировалась на своих ощущениях.

Мурашки забегали быстрее. Стали покалывать кожу.

Юна закрыла глаза и сделала, как ее учили во дворце. Представила, что мурашки это искры, такие крошечные, что их не видно обычным человеческим зрением. Они тянутся друг к другу, сливаются в язычки пламени, поначалу едва различимые, но постепенно растущие. Искр все больше, они все активнее, язычки становятся ярче, сильнее… Жар поднимается…

Она почти ощутила, как на пальцах вспыхивает огонь – живой, обжигающий. Но острая боль ударила под дых. Будто стальной трос захлестнулся вокруг ребер и резко сдавил петлю, впиваясь в плоть и ломая кости.

Тело разом стало чужим, ноги – ватными. В ушах зазвенело. Юна резко распахнула глаза, и мир взорвался фейерверком.

Охнув, девушка рухнула на колени. Покачнулась, чувствуя, что заваливается набок, и не в силах удержать равновесие.

Кровь билась в висках, заглушая все звуки.