Мир обретённый

На несколько мгновений юноша растерял все слова, а когда наконец опомнился, то единственное, что ему удалось выдавить из себя, было:

— Прости, я испортил твоё платье.

Она поднесла руку к разрезу в атласной ткани на груди, как раз над сердцем.

— Другого выхода не было, — сказала она. — Но этот разрез всегда будет напоминать мне о том хорошем, что ты сделал. — Она помолчала несколько секунд и добавила: — Я слышала о поезде. Джил всё рассказала.

До этой встречи Милос проигрывал в своей голове объяснение с Мэри не меньше сотни раз, заготовил массу всевозможных оправданий, но сейчас, стоя с ней лицом к лицу, ничего не мог вымолвить, кроме:

— Боюсь, я всё испортил...

— Да, это так, — подтвердила Мэри. Затем обернулась к Лосяре, который стыдливо прятал покрасневшие и вспухшие от слёз глаза. — Что это с ним?

— С Хомяком случилась беда, — ответил Милос. — Его загасил шрамодух.

Мэри фыркнула — звук, совсем не подобающий настоящей леди.

— Никаких шрамодухов нет. Тебе не мешало бы почитать мои книги и освежить память.

— Извини, Мэри, но шрамодух существует. Я видел его собственными глазами и видел, как он загасил Хомяка. Мне кажется, именно поэтому и проснулись все междусветы.

Мэри призадумалась.

— Так значит... шрамодухи действительно существуют... и один из них бродит по этому городу. Он ищет послесветов, чтобы гасить их?

Милос покачал головой.

— Нет, ему нужен только я. А теперь, думаю, он и за тобой начнёт охотиться. — Помолчав, он добавил: — Его направляет один парень — он когда-то странствовал с нами. Его зовут Майки.

Мэри вскинула на него глаза — ошеломлённые, дикие, чем-то очень похожие на глаза Майки. Это было до того обескураживающе, что Милос не выдержал, отвёл взгляд.

— Ты сказал «Майки»?

— Да.

— А фамилия у него была?

Милос пожал плечами, но Лосяра, потихоньку продолжавший всхлипывать, пробурчал:

— МакГилл. Майки МакГилл. Как у монштра. Он ешшо утверждал, што это он тот монштр и ешть. А ешшо он говорил, што вы ш ним родштвенники. Он вообше был врун ешшо тот.

— Конечно, он лгал, — сказала Мэри, однако вид у неё был менее уверенный, чем минуту назад. — Любой, кому взбредёт в голову воспользоваться шрамодухом для своих грязных целей, солжёт и глазом не моргнёт.

В дверь хранилища снова заколотили.

— А там у вас кто? — спросила Мэри.

Милос жалко улыбнулся.

— Я собирал урожай душ... ради тебя. Ты хотела больше послесветов... Ну, вот я и подстраивал всякие несчастные случаи...

Мэри положила ладонь на дверь хранилища, наверно, чтобы ощутить вибрацию под ударами, сыпавшимися на дверь с той стороны.

— Сколько их?

— Што вошемьдешят три, — ответил Лосяра. — Я вёл утшёт.

— Ты же хотела, чтобы я собирал для тебя души, да? — умоляюще спросил Милос.