Мир обретённый

Нет, двух пригоршней!

Парнишка запустил в Ника обе ладони и вырвал у того из бока пару пригоршней шоколадной массы.

До этого момента детишки осмеливались лишь изредка тронуть Огра кончиком пальца — ведь шоколад же! Как не попробовать! Огр не обращал на это внимания, ведь он весь исходил густой тёмной жижей. У него действительно было больше чем достаточно. Но любым ресурсам когда-нибудь приходит конец.

Вслед за первым послесветом, урвавшим свою долю шоколада, явился второй, потом третий, четвёртый... Один вцепился Огру в плечо, другой — в бедро, и не успел Ник опомниться, как на него накинулись остальные Ангелы — щипали, кусали, вырывали из него куски... Он закричал, но они не обращали внимания на его вопли. Он упал и попытался уползти от них, но осатаневшая толпа не отставала. Их было слишком много — не отбиться и не убежать...

Наконец, Лосяра протолкался между неистовствующими послесветами и, заорав: «Штоп!» — принялся отбрасывать обжор от Огра. Ник попытался подняться с пола, но не получилось. Оглядев себя, он пришёл в ужас. Он словно нарядился в костюм для Хэллоуина — от него остался один скелет, только шоколадный. Наконец, примчался Милос, шуганул толпу, помог Огру подняться и добраться до кресла. Огр сидел и лишь трясся, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

Милос даже не извинился, только буркнул:

— Кажется, я немного ошибся.

На что Огр ответил:

— Надеюсь, с этой ошибки ты тоже помучаешься.

Несчастного похудевшего Огра оставили на попечение девочки с огромными глазами и развязанными шнурками — единственной, кто не принимал участия в шоколадной оргии.

— Что они с тобой сделали! — сказала она ему. — Но ты, во всяком случае, идёшь на поправку."

"И правда. Огр медленно зарастал шоколадом, который сочился из потаённого сладкого места в его душе. Однако он теперь гораздо меньше походил на огра, превратившись в тощего шоколадного мальчика, совсем не такого уж страшного. Огр теперь гораздо больше походил на человека, и ему это нравилось. Хотя его лицо по-прежнему было лишь намёком на настоящее человеческое лицо, у него теперь, по крайней мере, появились основания воспринимать себя самого не только как монстра.

Изменилась внешность — изменилась и память. Огр многое вспомнил и теперь знал точно, что он тоже перешёл сюда из живого мира, а вовсе не был здесь испокон веков. Он знал также, что когда-то у него было имя, и хотя самого имени он не помнил, ему определённо казалось, что оно начиналось на букву «Н».

Неразбериха в сознании Огра уменьшилась, и, как следствие, у него прибавилось уверенности в себе и своих силах. Помыкать им стало куда труднее. И в конце концов, он пришёл к выводу, что Милос ему не друг.