Обретая любовь

– Вы обязаны отвечать на вопросы, заданные его честью, – строго сказал секретарь.

Чарли устремил затуманенный взор в сторону судейской кафедры.

– Я не отправлюсь во Францию ни за какие деньги.

Секретарь был явно удручен проявлением непочтительности к суду, но самого судью происходящее, похоже, забавляло. В конце концов, когда уже казалось, что Чарли одерживает верх, сэр Гриффин поднялся и сошел вниз, на ходу подворачивая широкие рукава своей бархатной мантии.

Секретарь уже не пытался повлиять на Чарли, который, повесив голову, бормотал что-то себе под нос.

– Эй, ты! – окликнул судья, приблизившись к подсудимому.

Чарли вскочил. В голосе сэра Гриффина было нечто такое, что быстро вывело его из транса.

– Может, желаешь, чтобы я отправил тебя в нокаут до самого понедельника?

– Нет-нет, – поспешил отказаться Чарли.

– Тогда отвечай, черт возьми, почему ты оказался в суде по ложному обвинению!

Чарли уткнулся взглядом в пол.

– Я должен был охранять те бочонки, – пробормотал он. – За восемь шиллингов в ночь.

Сэр Гриффин вернулся в свое кресло.

– Итак, – произнес он. – Подсудимый меняет показания. Имел место тайный сговор, и он невиновен в контрабанде. Кто же тебя впутал в это дело, Чарли?

Последовала пауза. Секретарь быстро приблизился к подсудимому и толкнул его в спину.

Чарли пребывал в замешательстве.

Сэр Гриффин подался вперед, и на его лице отразилось неподдельное раздражение.

– Фоллик, ты уже в одиннадцатый раз предстаешь здесь передо мной за последние четыре года.

– Так много?.. Не может быть, – усомнился Чарли, выглядящий довольно напуганным.

– Моя жена родила вчера ребенка. Быть может, ты думаешь, мне очень хочется торчать здесь и дышать перегаром, которым прет у тебя изо рта?

Чарли помотал головой.

– Дети плачут ночи напролет, – задумчиво проговорил судья. – Фоллик, я знаю, как было дело. Твои дружки уговорили тебя взять всю вину на себя, поскольку, охраняя бочонки, ты напился и позволил себя сцапать.

– Я сделал лишь пару глотков, – возразил Чарли.

– И ты согласился, потому что в тюрьме чувствуешь себя вполне вольготно, ведь так? Я слышал, жена надсмотрщика делает неплохую выпечку.

– Что верно, то верно, – подтвердил Чарли.

– Итак… – Судья стукнул по столу молотком. – Подсудимый приговаривается к четырем дням исправительных работ, но не за контрабанду алкоголя, чего он не совершал, а за то, что отнимал у меня время ради перспективы полакомиться пирожками. Эти четыре дня он проведет в приюте для найденышей, где сделает основательную приборку, после чего будет качать детей. Весь день. И бо́льшую часть ночи. Ну а спать он сможет в кладовке.

Чарли взглянул на судью с трагическим выражением лица.

– Ваша честь, не наказывайте меня так! – взмолился он.