Обретая любовь

Фиби застонала и вопреки своей воле опять окунулась в жаркий влажный поцелуй, сопровождаемый звуками неровного дыхания, чмоканьем губ и тихими стонами, переходящими из горла в горло. Большое тело Гриффина прижимало ее к стене, его мускулистое бедро втиснулось ей между ног, свободная рука переместилась на ягодицу, отчего ей стало еще жарче.

И наибольший жар ощущался в местах соприкосновения их тел, несмотря даже на то, что они были одеты.

– Я уже кое-что узнал о тебе, – пробормотал Гриффин жене в ухо, между тем как его ладонь медленно перемещалась с ее ягодицы на поясницу.

– И что же?.. – отозвалась Фиби, задирая на нем рубашку и запуская под нее руки.

Его грудь, бугрящаяся мускулами, была покрыта не слишком густым волосом, и ей хотелось зажечь все свечи, чтобы увидеть то, к чему она прикасается.

– Ты довольно страстная… – В голосе Гриффина чувствовалось удивление и восхищение. – Я женился на страстной женщине. Ты только притворялась скромницей. – Пока он говорил все это, его губы прокладывали пылающую дорожку по ее щеке и дальше по шее.

– Ничего подобного, – выдохнула Фиби, разрываемая между желанием быть правдивой и стремлением стать той женщиной, которую он хотел.

– Совсем неудивительно, что ты не могла четырнадцать лет дожидаться моего возвращения.

– Да нет же… – попыталась возразить она.

Голос Гриффина был бархатно-повелительным, и Фиби подчинилась, с восторгом ощущая, как его язык оставляет искрящиеся дорожки на ее коже. Он целовал ее, пока она не стала извиваться, вцепившись ему в плечи, а потом неожиданно прикусил мочку ее уха. Фиби вскрикнула, охваченная пламенем, и уже не могла удержать рвущиеся наружу слова.

– Я хочу тебя! – чуть ли не всхлипнула она. – Я хочу, чтобы ты…

Протянув руку, Гриффин распахнул дверь.

– Четвертая дверь налево, – сообщила Фиби, не переставая целовать его лицо.

Гриффин, видимо, совсем позабыл про свое ранение, пока вел ее по темному коридору, не отрывая при этом от нее своих губ. Каким-то образом они миновали дверь, и Фиби обнаружила себя уже сидящей на кровати и наблюдавшей, как он снимает с себя одежду.

Созерцание раздевающегося мужчины завораживало.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – поинтересовался Гриффин, продолжая разоблачаться.

– Я тоже ближайшие пятьдесят лет намерен любоваться, как ты раздеваешься, – сказал он.

Еще остававшееся в ней внутреннее напряжение ослабло.

Перекладывая трость из руки в руку, Гриффин продолжал стягивать с себя одежду.

– Может, твоя нога будет не так болеть, если ты ляжешь? – произнесла она немного дрожащим голосом. – Хочешь, я помогу тебе раздеться?

Гриффин мотнул головой, между тем как его рубашка отлетела в сторону. Фиби ахнула.